Камилла…проституткой была лишь на словах, но за хрупкими женскими плечами история слезливого романа для домохозяек, что бредят темой богатых любовников и бедных мышек. Нет. Серой она не была, и однажды, это сыграло с ней злую шутку. Мила…Камилла…девушка восемнадцати лет с васильковыми глазами и трепетно-чувственными губами, коими она умела не только ублажать мужское достоинство, но и поскуливать, когда грубая ладонь смыкается на хрупкой шейке. В прошлом лучшая подруга дочери Игната, в настоящем его любовница, а в будущем… официантка, что подает в грязной забегаловке горький кофе все тому же Коршунову и его приторной на публику семейке. Он дал ей второй шанс выбиться в люди, когда после громкого разрыва с бывшим парнем, ее избили приятели того, кого она любила больше жизни, и как Камилла узнала позже…сломали жизнь не только ей, но и ее ребенку. Оставшись бесплодной, ненужной никому, она решила, что лучшее ее решение простой уйти…бросить жизнь, покончить с ней, но тогда-то и появился Игнат со своей поддержкой, утешениями и заботой. Она хотела заботиться, он хотел кого-то любить. Спелись.

Игнат нежно погладил румяную щеку Милы и ухмыльнулся. В глазах цвета ярких васильков отражалось все, что он так сильно любил: жизнь, справедливость, любовь, нежность. В глазах темно-синего цвета утопало все, как в глубоком море, как в бездонном, глубоком море, где не найти конца, края. Не познать его глубину, не узнать его покой. Облизнувшись Мила обвела своим горячим, мягким языком крайнюю мужскую плоть и Коршунов закатил от удовольствия глаза. В оральном сексе она была бесподобна, а ему больше и не нужно, да и не позволит она прикасаться к себе. От ритмичных движений губами, до прикосновения глоткой оставались секунды, но она знает, когда млеет мужское тело. В ее руках все превращалось в земной рай, в доступное наслаждение. Пальцами овивая твердый стержень Мила сжимает его и пошлёпывает головкой по губам, чем дразнит, вовлекает в игру недоступности. Она готова…она хочет дать ему вкусить свой запретный плод, позволить почувствовать себя, как игрушку для взрослых мальчиков. Выпрямившись на кожаном диване, Камилла снимает атласное, облегающее хрупкое тело темно-зеленое платье оставшись совершенно обнаженной.

Он видел такой ее впервые. Изящные изгибы, что могли ему только сниться были доступны, стоит протянуть ладонь и прикоснуться это сотворение природы. Тонкая талия, плоский, впалый живот напоминал ему подростковую красоту еще несозревшей девчонки, что робеет от слова «секс» и краснеет от настойчивых приставаний. Плоская грудь, скрываемая за тканью кружевного бюстгальтера фиолетового цвета с белой оборкой, была к лицу своей обладательницы и только неестественно полные бедра завлекали в свою вселенную, что скрывалась между бархатной кожи чувственных ног. Мила игриво приспустила лямку кружевных трусиков и задорно засмеялась. Она была хозяйкой положения, она была его госпожой сама того не понимая.

— Папа! — раздался настойчивый стук в дверь. — пап, ты здесь?

— Кристина, — мужчина резко подобрал платье любовницы и швырнул ей в руки. — черт. — шепотом произнес он заправляя рубашку в брюки. — секунду. Что ты встала? Одевайся. Она не должна нас застукать.

— Не долж… — Мила вздрогнула. — ты не сказал?

— Я по твоему дурак? — он ухмыльнулся.

Ноги девушки подкосились. Снова обманутая, снова гнусная ложь и предательство. Она надела платье, и села за диван, чтобы стать не заметной для людей, чтобы на несколько секунд спрятаться от глаз той, кого давным давно считала лучшей подругой. Конечно, Кристина была всегда в роскоши, и оно понятно. Первая в классе получила права, вышла замуж за сынка друга отца, и теперь занимала одно из высших положений в обществе, да и дружба к тому времени забылась. Невысокого роста девушка обладала приятной фигурой, и выглядела моложе своих лет, и только деловая хватка отличала ее сверстниц и бывших одноклассников. Немногие знали, что «Валькирия» — это сотворение исключительно ее и старшего брата, а их отцу просто нравилось то, что было для него табу в силу его полномочий. Белокурые волосы Кристины собраны в высокий хвост, а детская, рванная челка прикрывала и без того небольшой лоб. Полные, небольшие губы имели нежный оттенок кофейной пенки, и она гордилась своей обычной, но такой притягательной внешностью.

— Ты какая-то напряженная, — Игнат наполнил высокий стакан прохладной водой из графина. — что-то случилось, Кристин?

— Папа, мы поговорили с Кириллом, и решили, что гостиничный комплекс несет убытки, а о прибыли мы уже давно не говорим. Самое оптимальное решение — продать все это дело. — Кристина вздохнула. — поделим деньги, и уже после можно будет решать, что и как делать дальше. Вложиться куда-либо всегда есть время.

— Хм. Вы с Кириллом решили? А вы не хотите спросить меня? Вы не хотите спросить, что думаю об этом я? — Игнат Федорович обмяк и плюхнулся на диван. — я вложился в этот комплекс.

— Прости, но вложился Вадим и Влада. — вздох. — и даже не вздумай говорить, что Влада ничего не сделала. Девчонка бросила все, чтобы внести долю в строительство этого комплекса. — Кристина наполнила стакан водой. — ты подумай, и если все пойдет хорошо, то вторую гостиницу мы оставим, а эту продадим. Папа, пойми, что невыгодно иметь такую большую гостиницу. К тому же, — она вынула из подмышки планшет. — я подвела подсчеты и произвела статистику. — девушка расстегнула первую пуговицу своего кораллового пиджака. — с момента открытия «Валькирии» мы ни разу не заселили гостиницу полностью. Из четырех домов мы заселяли только два, и то наполовину. Ты понимаешь, что мы теряем прибыль на выплате налогов и этот комплекс не окупается?

— Кристина, я хочу подумать. — Игнат громко поставил стакан на стол. — все это так неожиданно, что я не готов дать тебе ответ. Я подумаю, может быть, посоветуюсь с твоей матерью и уже потом решим.

— Когда ты собирался рассказать, что у тебя любовница? — Кристина с невозмутимым видом отпила глоток воды. — мама все рассказала.

— А мама не рассказала, что сама уже давно живет с другим мужчиной? — Игнат ухмыльнулся. — снова будешь винить меня в своем «неудачном» детстве? Снова станешь обвинять меня?

— Если хочешь правды, то да, но для начала, прекрати разговаривать со мной, как с маленькой. Я не стану бросаться в истерики от того, что вы с мамой пускали всю мою сознательную жизнь пыль в глаза. Никаких криков, истерик и всего остального. Ты всю мою жизнь, пытался донести до меня, что я лучше сверстников и остальных людей, но только… — Кристина вынула из кармана телефон и в архиве нашла фотографию, что выдавала отцовскую измену. — почему тогда ты выбрал не свой круг?

*Лола

Когда раскрываются двери этого заведения, то можно считать ящик Пандоры раскрытым. Заведение под названием «Кошачий триумф» некогда внушал доверие, пока власть над этим местом не взял на себя один из членов банды, в которой царила не просто атмосфера страха, напряженности, но и беспредела. Воротила по кличке «Сокол» имел непростой характер, и люди вокруг него выли. То самое явление, когда человек говорит, что у него характер, а мы говорим, что он просто м*дак. И мы оказываемся правы. Сокол (он же Глеб) не был птицей высокого полета, но мнил о куцем хвосте, как о павлиньем. Изюм этого мужчины в том, что его окружали в основном глупые женщины. Чем грубее он с ними обращается, тем более велика вероятность, что они приползут на четвереньках, виляя хвостом, как виляет щенок своему хозяину.