Азим улыбнулся.

— Тот же вопрос я хотел задать и вам. Но, впрочем, да, все в порядке. Вы уже были в Ремуте?

Келсон покачал головой.

— Я только что расстался с Аракси. Мы отправляемся немедленно. — Он жестом позвал за собой Моргана. — Если вас не затруднит, то сообщите Летальду, куда мы подевались. Ведь, в конце концов, это его Портал.

— О, да, верно, — согласился Азим. — Маги должны соблюдать вежливость по отношению друг к другу. — Он склонил голову набок. — Вы так и не сказали мне, должен ли я тревожиться по поводу своей самой многообещающей ученице?

— Вы об Аракси? — переспросил Келсон с широкой улыбкой, в то время как Морган направился к комнату Портала. — Я думаю, что кровь Халдейнов вкупе с полученными от вас уроками — это именно то, что надо, для будущей королевы… И я благодарю вас за все. Не думаю, что здесь есть какие-то причины для тревоги.

С этими словами, не дав Азиму возможность продолжить расспросы, он прошел к Порталу. Морган уже ожидал его в полной готовности и немедленно опустил руку Келсону на плечо, как только король оказался рядом с ним.

— В какой Портал мы будем перемещаться? — спросил он. — Должно быть, в библиотеку?.

Келсон кивнул.

— Веди нас.

Он закрыл глаза и опустил щиты для прикосновения разума Моргана, полностью вручая себя в руки человека, который за эти годы стал для него почти вторым отцом. Краем сознания, он ощутил, как Морган начал работать с силовыми потоками… Переход прошел очень плавно, — но ничто не подготовило Келсона к той картине, какую он обнаружил по другую сторону Портала.

Джехана невольно вскрикнула от испуга, когда прямо перед ней в комнате, примыкавшей к ремутской библиотеке, из воздуха возникли две фигуры в темных плащах. Она сидела всего в нескольких шагах от Портала, в оконной нише рядом с отцом Нивардом и Барретом де Лейни, и, как зачарованная, слушала разговор мужчин, молодого и пожилого, которые с жаром обсуждали какие-то тончайшие оттенки значений в переводе древнейшей поэмы… поэмы Дерини.

Подобные встречи продолжались вот уже целую неделю, почти каждую ночь. Она и сама не могла понять, каким образом Джон Нивард преуспел там, где многие другие потерпели поражение, и сумел объяснить Джехане, что признать и понять тайну собственного рождения и полученные при этом способности не только дозволено, но и похвально. Возможно, все дело было в ее интересе к Баррету; хотя, по возрасту он годился ей в отцы, но чувства, которые она к нему питала, были отнюдь не дочерними.

И потому, узнав, что Баррет часто встречается с отцом Нивардом для совместных занятий, она постаралась подыскать подходящий предлог, чтобы быть с ними.

Сама себе Джехана без устали твердила, что поступает глупо, — и даже исповедалась в своей глупости Ниварду, — который лишь ласково улыбнулся, совершенно очарованный, и заверил королеву, что искренняя симпатия не признает возрастных границ.

— Разумеется, если угодно, вы можете к нам присоединиться, — предложил он. — Мы встречаемся почти каждый вечер, и я знаю, что он будет рад новой ученице.

— Он.., не занимается с вами магией? — спросила она.., хотя все равно пришла бы, даже в этом случае.

— Нет, мы по большей части читаем древние тексты… И много спорим, — успокоил ее Нивард со смехом. — Поскольку мне приходится часто общаться с его величеством, то епископ Арилан сказал, что мне не следует находиться в ментальном контакте с… другими Дерини, не принадлежащими к окружению короля. Он сам занимался со мной вместе с епископом Дунканом, а в последнее время меня обучал и герцог Аларик. Но только не Баррет, разумеется, — добавил он. — Ведь, будучи королевским духовником и членом его личной свиты, я имею доступ к сведениям, которые нельзя разглашать за пределами двора. Надеюсь, вы понимаете.

Разумеется, она все прекрасно понимала. И теперь последние опасения покинули королеву, и ей больше, чем когда бы то ни было, хотелось продолжить общение с загадочным Барретом, который был слеп и зряч в то же самое время, и отдал зрение ради спасения детей. Пока что ей недоставало смелости напрямую расспросить Баррета о той истории, — а Нивард не знал подробностей, — но эта тема по-прежнему не давала ей покоя.

Поэтому она почти каждую ночь присоединялась к Ниварду с Барретом, порой засиживаясь до самого рассвета, — который летом наступал, увы, слишком рано. А пару дней назад, когда восход солнца застал их в самом разгаре спора, Нивард предложил сделать передышку и отслужил вместе с ними утреннюю мессу, прямо здесь, под лучами золотого солнца, и дал им святое причастие из маленькой дароносицы, которую захватил с собой, выложив все необходимое на накидку, которую королева постелила на алтарь, расположенный прямо у Портала. Баррет с помощью магического огня зажег единственную свечу; а вокруг Дерини Ниварда вспыхнул золотистый ореол, когда он с почтением поднес им Тело Христово.