Матиас аккуратно отставил в сторону бокал и поднял голову, уверенно встретившись взглядом с Ариланом.

— Как совершенно справедливо заметили оба святых отца, возвращение падишаха многое изменит в стране. В большинстве своем народ будет приветствовать его от чистого сердца. Порой регентство является необходимостью, но, полагаю, это не лучшая форма правления для королевства, даже с самыми лучшими регентами. Мой племянник еще юн годами, и поначалу ему потребуется помощь и поддержка, однако полагаю, что он вполне готов взять на себя всю полноту власти… И за это, хотя бы отчасти, я должен благодарить и вас, государь, — он учтиво кивнул Келсону. — Что же касается меня, то я всегда к услугам моего государя и окажу ему всю помощь и поддержку, что в моих силах.

— Мы оценили ваши речи, граф Матиас, — любезно отозвался Морган, прежде чем смогли ответить Келсон и Арилан. — Однако, полагаю, вы поймете нашу тревогу, если вспомните, что по крайней мере один из сегодняшних убийц был Дерини, и не просто Дерини, но маг, достаточно опытный и преданный своим хозяевам, который был готов на все, чтобы скрыть от нас свою подлинную сущность и имена тех, кто послал его. Боюсь, все это ясно указывает на то, что убийцы были родом из вашего королевства… Причем, возможно даже, высокородные Дерини, ибо, насколько мне известно, даже в ваших краях, подобными способностями обладает отнюдь не каждый встречный.

— Верно сказано, — ворчливо поддержал его Летальд. — И это меня очень тревожит. Как мог такой человек оказаться среди моей челяди, лорд Расул?

Это серьезнейшее нарушение всех договоренностей и дипломатического протокола.

— Милорд, я никак не могу нести ответственность за случившееся, — воскликнул Расул, вскинув руки в энергичном жесте отрицания. — Однако от лица Торента я приношу вам свои глубочайшие извинения и спешу заверить, что немедленно после прибытия в Белдор постараюсь лично разобраться во всем, что случилось сегодня.

На этой примирительной ноте, хотя и с изрядной долей неловкости, разговор продолжился. Было высказано еще немало предположений касательно происшедшего, но никто не делал прямых обвинений, — поскольку под подозрением были братья Матиаса, если не он сам, — но, наконец, Морган, проявив завидную тактичность, высказался, что небольшой отдых сейчас пошел бы на пользу всем присутствующим.

— По крайней мере, я бы точно с удовольствием избавился от грязной одежды, — с улыбкой промолвил он, указывая на свою запыленную рубаху. — А если Летальд, как это у него в обычае, запланировал на вечер одну из своих превосходных пирушек, которыми нас всегда встречают в Хортанти, то нам всем следовало бы немного подремать перед ужином. Он всегда недоволен, если гостям случается заснуть прямо за трапезой.

— Это верно, — согласился Летальд и, кивнув Лайему, поднялся на ноги. — Надеюсь, у меня будет возможность должным образом проявить гостеприимство по отношению к нашему высокочтимому юному гостю. — И он ободряюще улыбнулся мальчику.

Келсон, донельзя вымотанный, был рад подчиниться и беспрекословно последовал за Летальдом, который сам пожелал проводить их с Дугалом в отведенные королю покои. Иво и Даворан, его оруженосцы, уже находились там, вытаскивая чистую одежду из сундуков, доставленных с корабля, в то время как слуги подливали кипяток в ванну, установленную у окна, выходящего на море.

Едва лишь Летальд со слугами удалились, как Келсон тут же принялся стаскивать с себя грязную одежду.

— Интересно, Морган по-прежнему думает, что Матиас не заодно со своими братьями? — пробормотал он, выпутываясь из рубашки, в то время как Дугал, наконец, пришел ему на помощь и помог стянуть ее через голову, после чего осторожно прощупал огромный синяк, украшавший ребра Келсона, и король не смог удержаться от стона. Тунику Дугал протянул Даворану.

— Вот уж не знаю, — отозвался он. — Матиас явно не говорит всего, что знает, но, по-моему, он перепугался не меньше нашего, когда на вас с Лайемом напали. Присядь, и я посмотрю, что можно сделать с этим кровоподтеком.

Келсон не возражал, и, ощупав синяк, опустился на скамью рядом с ванной. Затем, после того, как Даворан стащил с него пыльные сапоги, Дугал опустился рядом на колени, положив одну руку поверх кровоподтека, а другой прикрыв Келсону глаза.

Уставший пациент глубоко вздохнул.

— Вот и славно, — пробормотал Дугал, начиная привычный ритуал исцеления. — Расслабься, и я сделаю все, что нужно. А когда закончу, ты искупаешься и сможешь немного подремать.

Забота Дугала вскоре принесла свои благотворные плоды, а горячая ванна еще больше помогла расслабиться, развязав узлы в ноющих мышцах и смыв дорожную пыль и грязь. Когда Келсон, наконец, лег отдохнуть, наслаждаясь ощущением чистых простыней, он позволил себя убаюкать привычным звукам приглушенной болтовни оруженосцев, которые в соседней комнате теперь помогали Дугалу принять ванну и завершали приготовления к ужину.

Но уже на самой грани сна, когда Келсон был не властен больше над своими мыслями, они невольно устремились к той части вечера, подготовиться к которой он никак не мог: к его неизбежной встречей с кузиной Аракси.

По крайней мере, Келсону ничего не снилось, хотя он некоторое время все же подремал. Но первое, что он ощутил после пробуждения, когда пажи явились разбудить и подготовить его к вечернему приему, было гнетущее чувство долга, и мысль об этом не оставляла его все то время, пока его обряжали в шуршащие алые шелка традиционного цвета Халдейнов. Затем в косу ему вплели витой золотой шнур и возложили на голову тяжелый, украшенный самоцветами золотой обруч, который Келсону придется надеть также на церемонию возведения на престол Лайема, — и корона эта показалась ему столь же тяжела, как и груз у него на сердце, ибо она вновь напомнила королю о его титуле и обязательствах.