— Умеешь ты, кэп, поднять настроение! Кеш, на два булька налить, ля?

Васечкин молча протянул флягу. Надо еще будет натопить воды.

Глава 21

Герой дня

Выпив и закусив свежей строганиной с сольцой и хлебом, Иннокентий немного повеселел. В их «иглу» стало заметно теплее. Жировка неплохо грела и давала немного света. На ледяном полу на разбросанных шкурах оленей, и песцов животных, тихо постанывая спали раненые пилоты.

Василий тоже прикорнул, Кеша вызвался дежурить первым, так как очень хотел поразмышлять о превратностях жизни. Зачем он так упорно рвался в столицу? Чтобы в итоге оказаться в полной жопе? Но так часто бывает — чем выше насыпь, тем глубже яма. Вот оно надо было ему? Уже не хотелось ни славы, ни денег. Лишь бы вернуться к цивилизации и больше никуда не уезжать.

— Кеша, Кеша, проснись!

Чёртово дежавю! Это когда-нибудь кончится? Вторая жизнь — и снова это.

— Чего?

— Слышь, самолет! Выбираемся!

Мгновенно осознав масштабность предстоящих действий, Иннокентий тут же подорвался, благо одеваться не надо было, схватил лопату и принялся откапывать заметенный снегом вход. Выбравшись наружу, Кеша и Василий тут же провалились в снег.

— Во, намело! Куда сейчас?

— Обходи машину с тыла. Ё моё! Как нашему бедолаге досталось!

Пока бортинженер печально осматривал искореженный вертолет, Кеша протоптал дорожку, вокруг винтокрылой машины и полез вверх по склону. Здесь двигаться было легче, снег сдувало ветром.

— Самолет, но далеко!

— Ракетница нужна! Жди! — крикнул бортинженер и исчез в проеме двери.

Через несколько минут он снова появился и озадаченно произнёс:

— Нету. Засыпало, видать, тюками.

— И что делать будем? — встревоженно спросил Кеша.

Он очень надеялся на скорое избавление от всех этих проблем. Мерзнуть бывшему жителю столицы здорово надоело.

— Поджечь надо что-то. Дуй сюда.

В руках Васечкина оказался топор, и он начал яростно рубить по колесам вертолета, срезая мерзлую резину. Василий таскал куски наверх, а затем снова исчез в салоне.

— Нашел фальшфейер. Щас керосину сольем и запалим, — он показал на небольшую канистру. — Черный дым издалека видно.

В этот раз все получилось, как надо, и к радости выживших, через четверть часа самолет кружил над ними, нарезая вокруг места катастрофы восьмерки. Иннокентий радостно прыгал в предвкушении, бортинженер озадаченно осматривался, а затем сплюнул:

— Вот я тупица! Думаю, что за шум такой? Они ж по рации нас вызывают. Она еще рабочая. Я сейчас! А ты, парень, пока все шкуры в одно место сволоки.

Васечкин странно посмотрел на вертолетчика, но высказывать ему претензии не стал. Тот вернулся минут через пять, когда самолет умотал куда-то на северо-запад.

— Как там?

— Вездеход уже выехал. Близко они. Через полчаса будут. Кэп был прав. Просто искали нас западней. Ветра не учли, болваны. Я этого метеоролога наизнанку выверну! Надо парней из твоей иглы вытаскивать. И разговор имеется.

На станции Иннокентий долго отпаивался чаем, затем проверил содержимое рюкзака и кофра. Все вроде целое, но очень беспокоился за пленки, не испортились ли.

События ужасной ночи отошли на задний план, все мысли были о Москве. Но пока он еще здесь, стоило решить одно деликатное дельце. Жуки все-таки вертолетчики! Своего не упустят. По просьбе Василия все тюки со шкурами он запихнул вглубь салона, прикрыв мешками. Бортинженер намекнул, что о «товаре» надо молчать, его они вывезут сами. Кеша благоразумно не стал лезть с расспросами. Это их дело и тундры.

Перед вылетом ему предстояло решить две задачи. Прежде всего дать радиограмму в ТАСС, что все в порядке, и он вылетает на «Большую землю» первым же рейсом, предположительно, сегодня после обеда. А во-вторых, надо всё-таки решить бизнес-вопрос с одним человеком. Вася перед погрузкой в вездеход сунул в Кешину торбу связку песцовых шкур и настоятельно советовал зайти в радиорубку. Мол, там все и порешаешь.

— Чем можем, паря. Мы люди благодарные. Это лучший песец. Толик даст честную деньгу. Он нас знает.

Через какое-то время Васечкин сидел в пустом зале аэропорта Амдерма и рассматривал стопку сиреневых и красненьких бумажек, вырученных за продажу подаренных вертолетчиками шкур.

Как Василий и говорил, радист Сидоров не задавал никаких вопросов, не торговался, просто молча забрал шкуры и отсчитал положенную сумму. Получается, он контрагент вертолетчиков? Те, скорее всего, сдавали ему меха оптом. Официально ведь не продашь. Да и не надо им подобного геморроя. Шурки у ненцев они обменивали на спирт, что брали по восемь рублёв за бутылку. Отличный бизнес.