«Это же сколько процентов прибыли?»

Васечкин оценил находчивость простых советских людей, их врожденную предприимчивость и удивился непонятливости руководства страны. В торговле вовсю процветает черный рынок, проникая в сферы производства, а они все талдычат о развитом социализме. Когда-нибудь когнитивный дисбаланс реального и вымышленного разорвет страну на части. Ах да, уже… Ему стало грустно. Нет, деньги — это хорошо. Практически годовая его зарплата. И подарок оленеводов он не продал, оставил для Вероники. Хватит на воротник и что-нибудь еще.

Засовывая деньги в надежное место, Кеша размышлял о происходящей ситуации, к чему это все приведет? А ведь как все красиво начиналось после поездки в горы!

По приезду с фотосессии в Домбае, Васечкин воспользовался помощью бывших коллег из Зеленограда. Ванадий Геннадьевич взял плёнки и, как и обещал, сделал фотографии на следующий день.

— Напечатал?

— Копии можешь дать? У меня жена обожает Визбора.

— Только с условием нигде не светить.

— Договорились. А ты растешь, Кеша! Неплохо снято.

— В жанровой съемке себя пробую.

Ванадий курил у окна, неторопливо выпуская струйки дыма.

— Правильно! Тема, кстати, выставочная. Наша интеллигенция любит что-то такое эдакое. Лишь бы подальше от официозности и плакатности. Как будто это как-то повлияет на их судьбу. Странные люди. Бегут от жизни, её кляня.

Васечкин очень удивился, не ожидая философских рассуждений об обычно немногословного фотографа. Хотя он и сам всё чаще задумывался о своём месте в репортерской среде. В ТАСС все места в партере и даже отдаленные галерки были распределены. Официоз, спорт, шоу-бизнес. Оставались протокольные мероприятия, репортаж многочисленных съездов «Борцов за мир», «Дружбы с Лумумбой» и прочих непонятно для чего организованных мероприятий.

А ведь раньше Васечкин думал, что это только в будущем куча бюджетных средств уходит на распил «нужным» людям. Просто при советском строе ресурсы делили организации и их начальники. Надо же им как-то оправдывать собственное существование? И около них обычно кормилось куча фирмочек и контор поменьше. Наверное, без этого не могут все большие державы. Содержать статусность и величие весьма накладно. Ты или живешь в благоустроенном европейском Мухосранксштадте, где безумно скучно и размеренно. Или едешь в столицу одной из величайших стран мира, чтобы покорять низшие ступеньки кормовой базы.

Иннокентий знал, о чем рассуждал. Были у него знакомые обоих полов, что пытались устроить свою жизнь в Европах, а потом бежали без оглядки обратно в Москву, ибо не смогли вынести безраздельную скуку европейской провинции. Сколько там и было стоящих городов? Париж, Лондон, ну, с натяжкой Берлин. В них вызревала история, выражалась политика и ковались настоящие финансы. Москва полноправно входила в их число. Город, который не спит.

Выпроводив очередного посетителя, редактор новостного отдела прошелся по кабинету и в задумчивости присел на край стола. Он искал что-то особенное, но пока не мог представить, что именно.

— Аркадий Семенович, я по тому же вопросу.

Редактор новостного отдела скривился. Как достал его этот молодой выскочка. Настырный, что сил нет!

— Ну, давай.

Он перебрался в кресло, нехотя взял в руки стопку фотографий 18x24 и с первого взгляда оценил их качество. Он принялся внимательно рассматривать снимки, откладывая часть в сторону.

После просмотра фотографий он облокотился на спинку кресла и с интересом посмотрел на Васечкина:

— И где же ты был раньше, Иннокентий?

Тот скромно пожал плечами:

— У вас.

— Смешно, да? Вот только что требовались снимки с горнолыжных курортов. И не нам, а в Олимпийский комитет страны. Ты в курсе, что в восьмидесятом году будет проходить Олимпиада. Именно у нас в Москве.

— Конечно.

Кеша сделал умильное лицо пионера-активиста, развеселив начальника.

— Так, жди здесь! — Аркадий Семенович кивнул на стул, снял трубку и быстро набрал номер. Кеша всегда удивлялся, как у местных получается так ловко совать пальцы в циферблат аппаратов и дергать их по очереди. У него так не выходило.

— Евген, привет. Тут принесли то, что тебе надо. Нет, намного лучше, — редактор поднял глаза на Васечкина. — С Домбая, молодое дарование. И у него в кадре довольно известные лица. Приезжай. Жду.

— Как?

— Посмотрим. Фотографии оставляешь у нас, — Аркадий Семенович собрал стопку, отодвинув несколько кадров, полученных с импровизированного концерта. — А вот это не наш профиль.

— Спасибо.

Заметив разочарование своего работника, редактор дал совет:

— Отвези их Визбору сам. Кадры хорошие. Это я тебе, как специалист, говорю. Артисты, люди тщеславные, себя любят. Он сейчас в «Экране» работает.