Беглецы, выбрав направление, чуть ли не с километр двигались по несколько раз поворачивавшему освещенному штреку, не встретив ни одного человека. Через каждые два поворота они останавливались, сверялись с картой. Кажется, это был в действительности, как Миша с Катей и предполагали, незаселенный периферийный участок Системы Ада. Схема позволяла срезать путь за счет неосвещенных штреков, где они включали один фонарь. Второй берегли.

И только в сердце закралось радостное подозрение, что удастся дойти без опасных препятствий, хватит уже, кажется, - как впереди, близ выхода в очередной светлый туннель, кто-то оглушительно чихнул.

– Обойдем?
– шепнула Катя, покрепче прижимая к себе спящего ребенка, чтобы не подал голос.

– Боюсь, большой крюк, - ответил Миша и приготовил проверенную надежную "беретту".

В пистолет была вставлена новая полная обойма. В старой оставалось еще четыре патрона.

Часовой услышал их и осветил фонарем. Два луча схлестнулись.

– Стой! Кто идет?

– Иди! Кто стоит?
– озадачил его Миша встречным вопросом.

Повисло несколько секунд тишины. Часовой догадался, что нужно спросить пароль.

– Грудью.

– Проложим, - не задумываясь, ответил Шмидт. Он уже так наблатыкался в революционных песнях, которых никогда особенно и не знал. Генетическая память. Но нужно было еще выяснить, чей это часовой.

– Кзотова будь готов!
– наугад произнес Михаил.

– Всегда готов!

Слава богу, свои, если можно так выразиться.

– Доложить обстановку с зотовским энтузиазмом, - скомандовал Шмидт.

– Не надоело тебе?
– шепотом проворчала Катя.

– На вверенном мне участке передовой охраны все тихо и светло... бодро начал часовой, но потом, как следует разглядев мужчину и женщину, вышедших на свет, что-то засомневался.
– А вы кто такие тут на передовой?

Он был родом из профессиональных часовых-автоматчиков, ему было позволительно кого-нибудь подозревать по долгу службы и выражаться человеческим языком.

– Обязан знать, скотина!
– рявкнул Шмидт, вспомнив о погибшем в нем артисте.
– Из какого экипажа?

– Второй экипаж охраны, товарищ...

– Товарищ капитан особого отдела Шмидт. А это сама товарищ капитан Зотова, член ЗСРП с тысяча восемьсот девяносто девятого года.

– Слушаюсь, товарищ капитан!
– Часовой вытянулся в сутулую струнку.

Катя улыбнулась, укачивая младенца, пробудившегося от этого рявканья.

– Где дудковские империалисты?
– продолжил Михаил.

– На ближайших участках дудковских империалистов и агрессоров нет. Линия фронта там.

Автоматчик сделал рукой слишком широкий жест, обозначающий линию фронта с трех сторон. Да и была ли она сейчас, эта чертова линия фронта, после смерти Дудко? Дурацкая линия смертельного противостояния. Штрек, в котором шла эта беседа, был ничуть не ценнее других, за которые шли, а может, и до сих пор идут кровопролитные сражения.

– Часовой... Как тебя?

– Часовой впередсмотрящий Мовчан.

– Мы выполняем ответственнейшее задание лично товарища Зотова по доставке младенца. Ты должен сохранять полное молчание о том, что нас видел и в какую сторону мы пошли.

– Есть хранить крепкое зотовское молчание. Они пошли дальше. Свернули в темный штрек. Еще несколько поворотов, проходов, хранивших вечную, непроницаемую тьму, обрадовали Мишу.

– Верно идем, Катюш, верно. Дикие сплошь места начались.

– Ну, раз верно, давай передохнем, - вздохнула молодая мама.
– Детеныш, кажется, описался.

Пока Катя обслуживала юного Зотова, Миша покуривал при свече. Потом он заметил, что свеча быстро прогорает, задул ее и стал подсвечивать Кате фонариком. В какой-то момент ребенку что-то не понравилось, а может, просто осточертела пещерная жизнь. Он захныкал. Шмидт выругался про себя. Пока они не пересекли кольцевой коридор, ни о какой безопасности тут не стоило и задумываться. Но Ванечка не умел хранить режим молчания.

Они не услышали осторожно приблизившегося к ним человека и были пригвождены к месту лучом фонаря на каске и одновременно взяты на прицел автомата ППШ.

– А ну, пароль, - просипел простуженный голос.

– Да пошел ты, - тихо ответил Шмидт, вставая и прикрывая Катю от, возможно, опасного освещения.

– Ну?
– напрягся подошедший.

– Ну, кзотова будь готов. Я не знаю, какой сегодня пароль. Я капитан Шмидт с ответственным...

– Ха-ха-ха, - с сиплым торжеством победителя рассмеялся этот человек. Ошиблись, господа агрессоры, супостаты зотовские. Решили дудковские вольные нивы потоптать?

Миша посветил в лицо незнакомцу и с трудом обнаружил в нем знакомца. Это был Равиль Кашафутдинов. Встреча одноклассников в экстремальных условиях. Равиль здорово постарел, а главное - был ранен в глаз или вовсе его лишился. Лицо перечеркивала повязка из ткани веселенькой расцветки.