Я закатил глаза. Этот Мейсон — прямо ходячий гугл.

— Да, верно, — подтвердила Лоуви, смерив Мейсона оценивающим взглядом. — А еще перья на крыльях у них не такие, как у других птиц. Поэтому они летают очень-очень тихо, это помогает им ловить добычу.

Я смотрел, как они улыбаются друг другу, — и очень пожалел, что сам не знаю ничего такого же интересного.

— Поехали, ладно? — попросил я. — А то моя тележка так и стоит посреди дороги.

— Ладно, по местам, — скомандовала Лоуви, вновь усаживаясь за руль. — Но сперва я должна показать вам еще одно место. Совершенно потрясающее!

— Прикольно! — снова сказал Мейсон. Похоже, это было его любимое слово.

Лоуви отвезла нас на берег океана — как выяснилось, это место она любит больше всех на острове. Свернув с главной дороги, мы некоторое время тряслись по широкому деревянному настилу, положенному между высокими деревьями, потом миновали заболоченный участок и два больших дома, скрытых за ветками. Остановились так резко, что я едва не вывалился.

— Дальше на тележке никак, — объявила Лоуви.

— Как ей вообще разрешают водить электромобиль? — пробормотал я, вылезая, Мейсону на ухо.

Он пожал плечами.

— Вообще не понимаю. У нее одна-единственная скорость: быстро.

Лоуви указала на узкую дорожку:

— Дальше пешком.

— А еще она любит командовать, — прошептал я.

Пересмеиваясь, мы пошли вслед за Лоуви по засыпанной мягким песком тропке к берегу. Под ногами сновали черные муравьишки.

— Не бойся, — сказала Лоуви, услышав, как я хмыкаю и высоко задираю ноги. — Черные муравьи, в отличие от красных, не кусаются. Красных мы называет пожарниками, и укусы их потом чешутся будь здоров. Смотрите, а вон индейская кисть, — добавила Лоуви, указывая на красно-желтые дикие цветы, росшие повсюду на песчаных дюнах. Она остановилась, чтобы сфотографировать их на телефон. Мейсон вытащил свой и тоже сделал фото.

Я прямо ощущал пустоту в руках. Нет у меня телефона. И тут я вспомнил про тетрадку, которую оставил в тележке. На заметку: тетрадь носить с собой повсюду.

Я сначала услышал океан, а уж потом увидел.

Мы вышли на вершину дюны, и с последним шагом все вокруг изменилось. Впереди вдруг распахнулась синева неба и океана — они тянулись насколько хватало глаз. Я стоял неподвижно, вдыхая ветерок, в котором буквально на вкус ощущалась океанская соль. Пляж был длинный, на нем, кроме нас, — никого. Волны с белыми гребнями разбивались о берег.

— Ух ты! — только и сумел произнести я.

— Совершенно согласен, — откликнулся Мейсон.

— Давайте за мной! — выкрикнула Лоуви и помчалась по мягкому песку.

Мы с Мейсоном переглянулись, а потом бросились вдогонку. От подошв в сухом песке оставались глубокие полумесяцы. Лоуви остановилась рядом с ярко-оранжевым ромбом, приколоченным к деревянному столбу. На знаке было написано: «Гнездо головастой черепахи». Тут же стояло два деревянных колышка, и небольшой треугольный участок был огорожен оранжевой лентой.

— Что это такое? — спросил я, отдуваясь.

— Гнездо черепахи, — ответила Лоуви. — Моей черепахи, — добавила она с очень довольным видом. — Это я его нашла в первый день школьных каникул. Вот, смотрите. — Она указала на главный столбик. — Они даже написали на столбике мое имя. И дату, когда мы с «Черепашьим отрядом» обнаружили это гнездо.

Я наклонился и прочитал: «ЛОУВИ ЛЕГАР, 15.06».

— Ого! Так это тот день, когда я сюда приехал!

— И я, — добавил Мейсон.

— А что там внутри? — спросил я.

— Черепашьи яйца, разумеется! — с усмешкой ответила Лоуви.

Я почувствовал, что краснею.

— В смысле, я не знал, там яйца или маленькие черепашки. — Я пожал плечами. — В Нью-Джерси-то черепахи не водятся.

— В Атланте тоже, — добавил Мейсон. — Но я знаю, что черепахи — это рептилии.

— Правильно. Они, как и аллигаторы, откладывают много яиц, — сказала Лоуви.

Я видел, что ей интересно об этом говорить.

— Эта мама-черепаха выбрала очень хорошее место для кладки, — продолжала Лоуви голосом школьной учительницы. — «Черепашьему отряду» даже не пришлось ее перемещать, поэтому мы и не знаем, сколько их там. — Она тоже пожала плечами.

— А ты как думаешь — сколько? — спросил я, прикидывая: наверное, два или три.

— Ну, шестьдесят, сто… может, и больше.

— Ух ты, как много! — поразился я.

— Перемещать? Зачем тебе это? — спросил Мейсон. Ему, в отличие от меня, очень хотелось узнать что-то новое про черепах.

— Ну мне в любом случае нельзя, — заметила Лоуви. — Трогать кладку запрещено законом. На это нужно разрешение. Взрослые из «Черепашьего отряда» решают, удачно расположено гнездо или нет. Если до него могут доплеснуть волны, или рядом прогулочная дорожка, или еще что в этом роде, они перемещают яйца выше на дюны. Моя тетя Сисси тоже в «Черепашьем отряде». Кстати, как и твоя бабушка, мисс Хелен, — обратилась она ко мне.