Я этого не знал. Зато теперь понял, откуда у бабушки на электромобиле флажок «Черепаший отряд».

— Вот только в этом году она в патрулировании не участвовала. Да и в прошлом тоже. Решила уйти из отряда?

— Не знаю, — ответил я. — Но два года назад умер дедушка Эд. И бабушка очень грустила.

Я не стал рассказывать про дедушкину аварию. Не смог себя заставить.

— А как ты нашла черепашье гнездо? — спросил Мейсон.

— Члены отряда каждое утро обходят пляж, ищут черепашьи следы.

— Я люблю ходить по следу. А как выглядит черепаший след? — заинтересовался Мейсон.

Лоуви хмыкнула.

— Как след от шины.

Мейсон приподнял брови.

— Такой большой?

— Ну, взрослая самка черепахи весит больше ста килограммов, — объяснила Лоуви.

Мы с Мейсоном дружно вытаращили глаза.

— Прикольно! — сказал Мейсон. — Вот бы на такую посмотреть!

— Увидеть, как черепаха откладывает яйца, почти невозможно. Они с большой опаской выползают на берег — и она ни за что не выйдет, если рядом человек или другое животное. И яйца они кладут только поздно ночью, в темноте. — Лоуви улыбнулась. — Но можем попробовать. Вдруг повезет?

— А когда детеныши вылупляются? — спросил Мейсон.

— Когда положено, — ответила Лоуви.

Мейсон закатил глаза, мол, а то я сам не знаю.

Лоуви улыбнулась.

— Обычно примерно через два месяца.

Я увидел, как человек-гугл что-то подсчитывает в голове.

— Значит, они вылупятся в августе, до того, как мы уедем в школу. Можно будет посмотреть!

— А то! — сказала Лоуви. — Я-то уж точно этого не пропущу. Это же мое гнездо, — добавила она.

— А еще ты знаешь… — опять начал Мейсон.

Я застонал — снова какие-то факты.

— …что головастая черепаха — символ штата Северная Каролина? И что они под угрозой вымирания?

— А то! — ответила Лоуви. — Потому что это самое мое любимое животное на свете.

Теперь понятно, почему у нее на зеленой футболке нарисована черепаха, а на шее — серебряный медальон в форме черепахи. «Да уж, — подумал я, — помешалась она на этих черепахах».

— Очень жарко, — сказал я — захотелось чего-то новенького. — Пошли искупаемся!

Лоуви сорвалась с места, крикнув через плечо:

— Догоняйте!

Мы с Лоуви прыгнули в воду одновременно. Со смехом сбросили обувь, промчались по мелководью — одежда намокнет, ну и ладно. Брели по прохладной воде, пока волны не сбили нас с ног. В Южной Каролине вода оказалась куда теплее, чем в Нью-Джерси. Мы стояли на мягком песчаном дне, смеялись, брызгались — с мокрой одежды бежали капли, она липла к коже.

— Мейсон, давай! — крикнул я. — Тут так здорово!

Мейсон смотрел на нас с берега.

— Не полезу я в воду — там акулы! — крикнул он.

Акулы? У меня мурашки побежали по коже, я стал вглядываться в воду.

— Лоуви, тут правда есть акулы?

— Конечно, они везде есть! — откликнулась Лоуви, а потом, увидев у меня на лице испуг, рассмеялась. — Ты не переживай. Они не нами питаются. Мы их не интересуем… обычно.

Она фыркнула, нырнула в очередную волну, уплыла дальше.

Я обернулся, посмотрел на берег. Мейсон искал ракушки в песке. За спиной у меня плескалась, лежа на спине, Лоуви. Больше поблизости никого. Мы будто бы на своем собственном острове.

У меня появились друзья, подумал я с удивлением.

Одиночество отступило — впервые за все это лето.

Тележку отбуксировали обратно к бабушкиному дому. Хани не сердилась. Она же сама забыла ее зарядить. Научила меня подсоединять тележку к электропитанию.

Тележка была грязной до невозможности. Глина, песок, листья повсюду. Даже думать не хотелось, когда Хани мыла ее в последний раз. Я налил в ведро воды с мылом, прихватил тряпку и взялся за дело. Вымел листья, смыл грязь, протер лобовое стекло и зеркало заднего вида, даже начистил торпеду и фары. Теперь ведь это была и моя тележка.

— Обедать! — крикнула сверху Хани.

Я страшно проголодался, но только вздохнул, вспомнив о содержимом ее холодильника.

— Иду!

На Хани была зеленая футболка «Черепашьего отряда», такая же, как у Лоуви, и шорты.