Медведь так привык слушать, что пригласил Зайца к себе в гости, в берлогу. И вот однажды, когда в лесу уже падал первый снег, сказки вдруг закончились. Заяц перевернул последнюю страницу и сказал:

— Ну, вот и всё.

Посмотрел на Медведя и увидел, что тот… спит. Тихонько посапывает и улыбается во сне. И эта улыбка была Зайцу лучшей наградой. Он понял, что написал по-настоящему хорошие сказки. И читал их не зря.

Заяц тихонько вышел из берлоги, притворил за собой дверь и поскакал в лес. И чувствовал себя самым-самым счастливым на свете.

ПЕЧАЛИ

Жили были печали. И однажды печали устали. И легли на тёплые ладони осенней листвы.

И печали уснули. С нежной, счастливой улыбкой на устах.

МАМИНО СЧАСТЬЕ

Кошка Дуся очень устала и хотела поспать, поэтому отправила своих шустрых котят Мотика, Ботика, Шурика, Аркашку и Тимошку на охоту.

Они, конечно же, пошли и встретили мышь. Мышь Элеонора сидела в холодильнике и жевала сыр.

— Сдавайся! — закричали пятеро котят. — Мы тебя поймали.

— А кого вы поймали, знаете? — улыбнулась Элеонора, доев один и берясь за другой кусок сыра.

— Мышь! — отвечают хором Мотик, Ботик, Шурик, Аркашка и Тимошка.

— Я не мышь, — засмеялась мышь. — Я волк!

Испугались малыши, побежали к маме.

— Мама, мама, мы встретили в холодильнике волка!

— А что ест ваш «волк»? — спрашивает Дуся, открыв один глаз.

— Сыр!

— Тогда бегите и ловите этого «волка» смело.

Побежали Мотик, Ботик, Шурик, Аркашка и Тимошка к холодильнику с криком:

— Волк, сдавайся! Мы тебя поймали.

А мышь Элеонора, что как раз ела колбасу, похлопала себя по сытому животу и усмехнулась:

— Вы всё перепутали. Я никакой не волк, а настоящий медведь.

Опять побежали котята к маме:

— Мама, мама, там медведь. Медведь!

— А что кушает этот «медведь»? — спрашивает кошка Дуся, переворачиваясь на другой бок.

— Колбасу! — отвечают котята.

— Тогда, это мышь. Бегите скорей и поймайте её.

Поскакали Мотик, Ботик, Шурик, Аркашка и Тимошка к холодильнику:

— Эй, медведь, сдавайся! Мы тебя поймали.

Элеонора как раз пила сметану. Вытерла усы, икнула звонко и отвечает:

— Где ж вы видели, глупые, чтобы медведи сметану ели? Я не медведь. Я — кошка!

Котята бегом назад, к маме. Опять разбудили её:

— Там в холодильнике, — наперебой рассказывают, — никакой не медведь, а кошка.

— И что же она ест?

— Сметану!

— Тогда это и вправду кошка, — вздохнула Дуся. — Хватит охотиться, пора обедать.

Зевнула широко и послала неугомонных Мотика, Ботика, Шурика, Аркашку и Тимошку к блюдцу с молоком. А сама быстренько свернулась клубочком. Пять минут в тишине — и то счастье.

Но!

Как бы не так. Откуда ни возьмись прибежали мышата Прыг, Скок, Чмок, Вжик и Толик с криками:

— Тётя Дуся, тётя Дуся! Бабушка Элеонора зовёт тебя на чай с плюшками.

Ну, вот как тут отдохнёшь!

МОНСТРИК

Жил-был монстрик Спиридонка. Да такой вредный, что хоть плач. Только увидит чужую игрушку, сразу вырастают у него огромные кулаки, и он кулаками этими — бац-бац! — стучит, игрушку требует. Увидит кусок торта, зубы Спиридонки становятся острыми-острыми, и он — чав-чав! — торт съедает целиком, ни с кем не делится. Если капризничает Спиридонка, глаза округляет, словно блюдца, и слезами как из фонтана брызжет. А однажды противный монстрик сделал больно собаке Фомке — на лапу ей наступил. Нарочно.

И знаете, что? В один прекрасный момент все безобразия разом прекратились. Как не бывало! Ни тебе кулаков больше, ни зубов, ни слёз.

Всё потому, что Спиридонка расстроил маму. А этого делать нельзя, будь ты хоть монстрик, хоть сам динозавр. Поэтому мама его отшлёпала.

Да знаю, знаю! Непедагогично. Но если уж ты монстриком сделался, будь готов к тому, что и мама твоя… монстр.

ТРУДНО БЫТЬ АНГЕЛОМ

Как-то поздней ночью захотелось Коту сметаны. Вот очень-очень захотелось. Вспомнил он, что Ангелы на небесах звёздами играют, а если вдруг уронят одну-другую, то можно загадать всё, что душа пожелает. Сел Кот на скамеечку, стал на небо смотреть. Звёзд там — видимо-невидимо. Все мигают, переливаются, вот только ни одна не падает. А сметаны хочется.

Вздохнул усатый и полез в чулан за лестницей. Заодно и марлевую занавеску прихватил. Приставил лестницу к небу, кое-как прицепил марлю на спину — ну, вместо крылышек, как бы, — и полез наверх. Прям, вылитый Ангел.

Лез, лез, добрался до самых звёзд, подцепил одну лапой и — вжик! — скинул. Та яркой искоркой понеслась. А Кот сметану загадал. Спустился, смотрит, и правда, — полная чашка стоит на скамейке. Дожидается. Только присел Кот, только ложку из кармана достал… Откуда ни возьмись, Мышь.