Романов усмехнулся.

— Я не буду сейчас развивать свой тезис, — сказал он, — поймете позже. Но предупреждаю — жирную точку в наших отношениях ставить будем мы. Вторично Россия никому ничего выплачивать не будет. Ни под каким соусом. Заявляю об этом со всей ответственностью.

На следующий день Романов увидел в «Гардиан» это интервью с комментарием Жулавски.

— Русские, — писал корреспондент, — на мой взгляд, все же не негры в эпоху средневековья. Правильно ли мы поступили, накормив за их счет пару лилипутов?

В середине марта по европейским странам прокатилась волна взрывов. Террористы — смертники взрывались на вокзалах, в супермаркетах, в кинотеатрах. За одни сутки погибло около тысячи человек. И еще около трех тысяч было ранено.

По просьбе Англии и Франции было собрано срочное заседание Совета Безопасности ООН.

Романов, узнав об том, пожал плечами. СБ ООН мог эффективно действовать против какого-либо государства, особенно если он не являлся постоянным членом СБ. Что он сделает против террористов, которые десятилетиями наводили ужас на мирное население? Погрозит пальчиком, скажет: «Ай-яй-яй!»

Так и получилось. Заседание Совета закончилось почти безрезультатно. Было много красивых слов, ораторы — кадровые дипломаты состязались в количестве призывов к миру и к борьбе с терроризмом. И даже единогласно было принято постановление о борьбе с этим всеобщим бедствием — полторы страницы обтекаемых слов, смысл которых заключался в том, что раз ничего сделать нельзя, то хотя бы давайте поговорим.

Европейцы на этом не успокоились. На следующий день в Москву пришло официально приглашение — Россия приглашалась на саммит НАТО для принятия действенных мер против террористов и решения других проблем.

Романов покрутил ламинированный листок. Переговорный процесс Россия-НАТО был ликвидирован в прошлом году в силу «отсутствия необходимости и постепенным вхождением России в европейское цивилизованное содружество».

Быстро же о них вспомнили на Западе. А кажется, чуть ли не вчера Анжела Смит вещала на весь мир, что они сами со всем справятся. Европейцы тогда дружно аплодировали.

— Пусть совещаются, если им делать нечего, — лаконично сказал он. — Мы тоже поболтаем с ними. Словоговорение улучшает пищеварение и вообще улучает настроение. Поедете вы, — сказал он Каргузову, приехавшему на короткое совещание по его вызову.

— Мгм? — выразил удивление министр. В приглашении четко говорилось, что приглашается глава государства, а в России таковым являлся президент. И на пищеварение он вроде бы не жаловался.

— Я не старый маразматик, — недовольно сказал Романов, догадавшись о мыслях министра, — читать еще умею. Но на завтра у меня запланирована поездка в Сибирь. Или вы думаете, что я должен подпрыгивать по первому знаку европейских политиков?

Каргузов смутился. Он так и не мог понять президента. То он выступает как истинный англофил, то бросается в объятия славянофилов. Или не бросается и он просто не может его уловить направление движения Романова?

Вечером он улетел на ЛюфтГанзе до Берлина, где проводился саммит. И сразу убедился, насколько Романов был прав. То ли организаторы не продумали все мелочи, то ли вновь решили показать России ее место, но страны НАТО несколько раз за день встречались в узком кругу. А поскольку из стран, не входящих в эту организацию, на саммите была только одна Россия, то получалась идиотская ситуация — все работали, что-то обсуждали, а Каргузов, пользуясь моментом, объезжал культурные памятники немецкой столицы. И подумать было непонятно что — немцы очень убедительно извинялись, убеждая, что возникли процедурные несоответствия, а украинский президент убедительно ехидно скалил зубы, показывая, что это продуманный шаг.

Немцы предложили поучаствовать в заседании кого с кем-то, что-то вроде всеевропейского саммита дворников. Но это уж было чересчур и российский министр гордо отказался.

— Ну и черт с вами, — решил он и демонстративно слетал в Франкфурт-на-Майне, где у него жил двоюродный брат.

Брат жил хорошо, хотя и поскуливал, что в России жилось лучше.

Вернувшись обратно поздно вечером, Каргузов узнал о серьезных трудностях в проходящих переговорах. Польша, Украина и страны Прибалтики, возглавляемые США, потребовали применения жестких мер по отношению к террористам, в том числе ограничения проезда, въезда в Шенгенскую зону и так далее.

Старые же страны НАТО считали, что подобные меры слишком серьезные и, главное, ни к чему не приведут.

Каргузов считал так же.Неизвестно, как они помогут ограничить терроризм, а вот гражданам России помешают точно.

До российского посольства дошла информация, передаваемая чуть ли не шепотом, что переговоры омрачились руганью и даже ссорами.

Каргузов пожал плечами и отправился спать. Раз он здесь оказался на уровне статистов, то и нечего подпрыгивать.

Он ошибся. То есть не то, чтоб ошибся, однако в сложившихся условиях молчание России было не просто непонятно, но и вызывало ряд затруднений.