Но, господа, как только возникнет возможность, мы шагнем обратно в Западное Содружество и увеличим свои торговые обороты даже в ущерб торговли с развивающимися странами. И не потому, что я англофил, как вы, скорее всего, подумали, судя по вашей улыбке, Сергей Аристархович. Просто я не вижу альтернативы.

Каргузов поспешил мимикой отбоярится от обвинения, но Романов не обратил внимания.

— Передайте мое требование, Алексей Антонович, министерству экономики и лично министру, что проработали вопрос поиска наиболее выгодных рынков.

Романов надолго замолчал. Настолько надолго, что Ларионову показалось, что президент уснул. Мелькнуло в голове, что он недавно женился, наверное, недосыпает теперь ночью.

Ларионов едва не заговорил, когда Романов зашевелился.

— Я вот что думаю, Алексей Антонович. Наверное, на министерство экономики не надо столько навешивать. Оно просто не выдержит такой нагрузки.

Он опять помолчал и, как уже о решенном заговорил:

— Активизация внешнеэкономической деятельности России рано или поздно потребует создания специальных органов. Поэтому подготовьте проект создания министерства… назовем его министерством внешней торговли. А в его рамках создание специальных органов по направлениям. Я еще не готов вносить предложения, пусть эксперты подумают, но по крайней мере, должны быть нечто вроде Хлебэкспорт, Экспортмясо и так далее.

Особо попрошу вас, Алексей Антонович, заняться вот таким вопросом. Как показывает практика, сугубо государственный бизнес не совсем эффективен. В то же время частный бизнес за границей нуждается почти постоянно в государственной поддержке. Поэтому структуры минвнешэкономики должны составлять нечто вроде акционерных обществ. Государство и частный бизнес должны торговать вместе, но при этом государство не должно задавливать капиталистов, а капиталисты не сидеть на шее государства.

Ларионов не возражал. Его мнение в целом совпадало с мнением президента. Тем более. Он лишь спросил:

— Акционерные общества пятьдесят на пятьдесят?

Романов покачал головой:

— Я думаю, решать надо каждый раз по отдельности. Главное, чтобы торговля была выгодна всем — экономике, государству и бизнесменам.

А вы, Сергей Аристархович, должны в меру возможности помогать бизнесу. Ничего, что дипломаты иной раз займутся зерном. Кушать всем хочется.

Да, и состязаться с западными фирмами излишне не надо, рынок большой, на всех хватит.

Каргузов наклонил голову, давая понять, что понял указание. Помолчал, спросил:

— А как все-таки с предложением ЕС?

— Я думаю, краснобаев в вашем министерстве еще хватает. Дайте задание европейскому отделу создать меморандум на тему — руки мыть и воду пить. Несколько страничек общего текста о согласии руководства России соблюдать международные законы и принятые обязательства. Конкретно же ничего не обещать.

Ларионов, который думал, что решать надо все проще, пошевелился:

— Дмитрий Сергеевич, а вы вообще как считаете, нам надо мириться с Грузией?

Романов улыбнулся:

— Разумеется, мириться надо. Грузины хороший народ и я не понимаю, зачем эта война.

Но перед тем, как помириться, я предоставлю мировому сообществу возможность почувствовать, что бывает со всеми бестолковыми политиками и народами, которые их выбирает.

И улыбка Романова приобрела такой мрачный оттенок, что его собеседники вздрогнули.

Видели бы Романова в этот миг те, кто считал его англофилом!

Набор красивых слов принес практически тот эффект, на который рассчитывал Романов — красивый туман с эффектом доброжелательного колебания. Запад засмущался, не зная, что ему предпринять. США снова пригрозили в общих чертах, а западноевропейские государства начали колебаться. В Москву приехал президент Франции Декулье с набором броских фраз.

Президент, в принципе, был человеком неплохим и политиком умеренным, просто бредущим по-привычке и по необходимости в русле политики англоязычных стран, традиционно жестко относившихся к России, при чем зачастую без особых причин.

Декулье улыбался знаменитой галльской улыбкой — широкой и как будто искренней, ни о чем не говорящей, но симпатичной.

Беседовать с ним было легко и приятно. В отличие от косноязычного американского президента, не способного связать пару предложений, зато лучащегося угрозами и надменностью, француз был «парень — рубаха», «свой в доску». Через переводчика они обсудили схожесть погоды в Париже и в Москве, Декулье пожаловался на младшего сына, связавшегося с бандой мотоциклистов, Романов на проблемы сломанной когда-то ноги. Время, отведенное на личную встречу президентов прошло мгновенно.

Лишь в конце встречи Декулье перешел к деловым вопросам, предложив укрепить экономические связи.

Романов не возражал. Решили передать вопрос министрам иностранных дел и в течение месяца рассмотреть конкретные предложения.

На этом президенты расстались. Декулье захотел еще совершить небольшую культурную программу, посетив Третьяковку. Романов немного его проводил, в дальнейшем перебросив Ларионову и Каргузову. На некоторое время для него осталось непонятным, что хотел француз. С одной стороны, наговорив кучу слов, он не сказал ничего. С другой стороны, явно дал понять, что Франция имеет свою точку зрения. Разумеется, в рамках Европейского Содружества и НАТО, но все-таки.