Он еще что-то говорил, сравнивая московскую погоду с лондонской и жалуясь, что московская стала такой же слякотной, а она положила голову на его плечо и стала ждать. Мужчина он или нет?

В реакции Дмитрию Сергеевичу не откажешь. Как и в том, что импотентом он не еще не стал, шагнув в возраст гладиаторов. Он все-таки досказал свою мысль о сходстве погод и только после этого, наклонил голову и страстно поцеловал.

Мария Ивановна задрожала и забыла об окружающем мире и своих обязанностях референта Форин Офис. А когда его мягкие, зовущие руки стали гладить ее грудь, легла на диван. Кажется, в ее сети попалась большая добыча.

— Дима, — настойчиво позвал его полузнакомый женский голос.

Дмитрий Сергеевич проснулся, открыл глаза, попытался вспомнить, где он находится. Лондон, гостиница… гостиница? Маша!

Он посмотрел на улыбающуюся, уже одетую в халатик женщину, скромно сидящую на краю кровати.

— Ты слишком далеко сидишь для любовницы, — сделал он ей замечание.

Маша засмеялась и села ближе.

— А ты уже вообразил себя любовником.

Дмитрий Сергеевич подумал, осторожно кашлянул, намекая на ночь.

— Ладно, так и быть, — великодушно сказала она и уже огорченно сказала: — Димочка, у тебя есть на все про все двадцать минут, после чего мы должны выехать. Пробки в Лондоне страшные, опоздаешь на переговоры. Что подумают и англичане, и русские коллеги!

Сообщение об опоздании заставило его встрепенуться. Действительно, насочиняют и тут и там. Он махнул Маше, чтобы та отвернулась, и торопливо принялся одеваться.

Маша, как примерная жена, приготовила омлет и заварила чай, чему Дмитрий Сергеевич откровенно удивился. Похоже, статус любовницы ее не очень-то устраивает. Желает большего.

Жениться? А готов ли он сам?

Извечные колебания старого холостяка в преддверии сезона окольцовывания были прерваны теленовостями.

Маша включила телевизор на кухне, где они по-семейному разместились. Телекомментатор — здоровенный негр — оживленно расписывал ход переговоров. Понимающий с пятого на десятое, Дмитрий Сергеевич все же уловил две вещи — во-первых, русских в Англии политическая элита по-прежнему не любила, а значит, не любили и большинство СМИ. Во-вторых, переговоры идут плохо и негр сомневался, что они к чему-то придут. А в-третьих, и что было приятно, английское общество, в отличие от политиков, к русским относилось, по крайней мере, неплохо и с интересом. Простые англичане, как и обычные русские, не очень понимали детали политической жизни, занятые повседневными хлопотами, частично поругивали непонятных «медведей», но обострения ситуации, как и любые нормальные люди, не желали.

Маша несколькими секундами позже перевела примерно тоже самое с дополнительными, пусть интересными, но ничего уже не меняющими подробностями.

— Масс-медия против России, — прокомментировал Дмитрий Сергеевич, — они-то нас почему не любят? Постоянно столько горящих новостей приносим. Если бы не Россия, то им бы половину передач пришлось закрыть.

— Ты все шутишь, — вздохнула Мария Ивановна. — Знаешь ведь, общество всегда консервативно. Англия сотни лет враждовала с Россией, ты хочешь изменений за несколько дней?

Романов скептически осклабился.

— Я понял как раз по-другому. Общество относится к нам неплохо. Особенно после того, как здесь осело несколько сот тысяч человек из стран СНГ и прилегающих государств. Проблема в политиках. И даже не в их консервативности… ну дальше я не буду. Почитай мое вчерашнее интервью.

Мария Ивановна смутилась:

— Кому я рассказываю. — Она помолчала и робко спросила: — Дмитрий Сергеевич, — она уже не решалась называть его Димой, видя перед собой излучающего твердость и уверенность мужчину, выше ее на голову — как в прямом, так и в переносном смысле. — Дмитрий Сергеевич, а ты… вы приедете сегодня ко мне?

Дмитрий Сергеевич, допил кофе, молча погладил ее по щеке, но ничего не ответил.

И только в небольшой прихожей, когда они одевали верхнюю одежду — он пальто, она нечто среднее между пальто и плащом, Дмитрий Сергеевич заговорил:

— Маша — Машенька, я, конечно, постараюсь. Но ты понимаешь, с кем ты начинаешь роман?

А) С бедным научным сотрудником Академии Наук России. Я коньяки тридцатилетней давности не покупаю. Предпочитаю водку — дешево и экологически чисто;

Б) С человеком, умудрившемся перессориться с российским правительством. Надеюсь, ты еще помнишь, у нас не любят оппозицию. И ту, которая лишь заявляет об этом, и тем более настоящую.

В) Русским, которых не любит теперь уже правительство Англии.

Мария Ивановна вместо ответа притянула его к себе и поцеловала, не побоявшись испортить макияж, нанесенный, как понял Романов утром, пока он спал.

И он сдался. Кажется, он вскружил голову одной девчонке. А он-то хотел всего лишь небольшой походный романчик. Военно-полевой даже роман, судя по условиям переговоров.

В Романове вновь заговорил старый циничный холостяк. Когда женщине за тридцать, она, как утопающая, начинает хвататься за любую соломинку.