Такие же отношения есть и будут с США. Хотя здесь причины другие. Эти спят и видят себя в мировых лидерах. И враждуют они не с Россией как таковой. Будь ситуация немного другой, мы были бы нормальными политическими и экономическими партнерами. Но им нужен жупел, который бы пугал западный мир. Россия, конечно, является не единственным пугалом, но не последним. Так знаете — терроризм, проблема с углеводородом, Иран, Россия…

Я бы сказал так — США воюет со всем миром, который не рвется признать американцев лидером. А боком выходит все это России.

Ларионов со стуком поставил чашку на стол, словно поставил печать на справке о текущем внешнеполитическом положении России.

На Романова эскапада министра особого впечатления не произвела. Он и сам думал примерно так же, хотя и не по всем пунктам. Все-таки не надо забывать, что Ларионов был министр, погоны слишком давили ему на плечи, а отсюда и большой пессимизм. Романову в том отношении было легче, на вольных хлебах он смотрел на мир не с точки зрения Российского государства, а России, а это совершенно разные вещи, пусть временами и совпадающие.

Хотя и он был пессимистом. И не потому, что являлся меланхоликом. Будущее России пока было окрашено в багрово-мрачные тона. Поэтому ничего нового он не услышал — ни в описание международной обстановке, ни в оценках.

— Вы думаете, — решил он проверить собеседника, — США хотят, чтобы Россия сдалась и шагнула под их крылышко младшим партнером типа Мексики?

— Ни в коем случае, — Ларионов энергично захрустел сухариком, погрозил Романову пальцем. — Я же вам уже говорил. Россия нужна Америке как страна изгой, которой можно пугать. Россия делает страны Европы более послушными, в том числе и Старой Европы. Поэтому окончательно они нас задавливать не будут. А вот кровопусканием займутся запросто.

С другой стороны, надо понимать, что и в США, и в Европе много здравомыслящих людей, которые прекрасно понимают, что в мире масса проблем и в борьбе с ними Россию лучше иметь партнером, чем еще одной проблемой. Хотя дураков от политики много. Буш не один. Нынешний президент США Тьюмен этому свидетельство.

Ларионов выразительно посмотрел на Романова.

— Ближайшие несколько лет эти две тенденции будут бороться и одна из них победит. Задача МИД как раз заключается, чтобы эта борьба закончилась для России, я бы сказал, более удобно.

Дмитрий Сергеевич с сожалением допил чай — на нем здесь не экономили, неожиданно для Ларионова возразил:

— На мой взгляд, ближайшие перспективы для России все мрачные.

— Все? — поднял скептический взгляд министр.

— Все! — решительно объявил Романов. — Европе надо еще понять, что без России не прожить. А то они думают, что с окончанием углеводородов эпоха нашей страны закончилась. За эту ошибку Западу еще придется платить. И может даже придется платить и Штатам. И наши противники, и наши сторонники смотрят на Россию как на пятое колесо европейской телеги.

Ларионов удивился:

— Странно слышать это от вас, англофила.

Дмитрий Сергеевич даже не поморщился, уже привыкнув к такому сравнению. Но возразил, чтобы было понятно:

— Я не сторонник правительств, а сторонник цивилизации, а это совершенно разные вещи. Вы же раньше другое говорили.

— Да? Хорошо, — капитулировал Ларионов, — запомню. Больше повторять не буду. Он широко улыбнулся.

Романов подозрительно посмотрел на него. Какую бяку сейчас подсунет дражайший министр и его новый работодатель?

Ларионов его не разочаровал.

— Дмитрий Сергеевич, первое задание не потребует больших усилий в плане перелетов. С тех пор как столица практически переехала в Петербург, добираться до туда не особенно долго — час — другой. Поедете в Эстонию!

Лицо Романова невольно растянулось в ответную улыбку, только она больше напоминало волчий оскал. Ларионову показалось, что вот-вот и Романов его укусит. Он поежился.

— Наполняете меня противузападным духом? — промурлыкал Романов. — Зачем вам это? Я ведь не двадцатилетний дилетант.

— Да вы не… — начал выговаривать Ларионов.

— Бросьте. — Отмахнулся от него Романов. — Я, разумеется, не опытный практик дипломат. На сегодняшний момент я вообще не дипломат. Зато я переполнен опытом и воспоминаниями дипломатов прошлых лет. И не думайте, что я голый теоретик. Мне уже сорок шесть. В таком возрасте хочешь, не хочешь, а станешь практиком.

На столь горячую отповедь Ларионов не ответил. Но его молчание было более красноречивым, чем любые слова.

— М-да, — наконец вымолвил министр. — Послать бы вас в армию, рядовым. — Мечтательно произнес он. — А меня туда же старшиной. А?