— Да, вижу, — согласился академик Виноградов, рассмотрев мой наградной «иконостас», — настоящий герой! Только не забывайте, товарищ Мамонт Быстров, о чем мы с вами договорились…

— А мы о чем-то договорились? — переспросил я, поглядывая на реакцию Головина.

— А как же? — хитро прищурился Владимир Никитич. — Мы обязательно должны разобраться с эффектом передачи Праны! И не вздумайте мне отказывать — я до товарища Сталина с этим вопросом дойду!

— Хорошо, товарищ Целитель, обязательно к вам загляну, — заметив разрешающий кивок товарища оснаба, пообещал я.

— Как только у товарища младшего лейтенанта появится свободное время — сразу к вам! — немного расплывчато подтвердил Александр Дмитриевич сказанное мною.

Так-то, вроде бы, и не отказал, но поди, узнай, когда это свободное время появится? Думается мне, что по поводу этого вопроса он должен непременно поставить в известность свое руководство. А то, мало ли что там ученые понапридумывают, а потом разгребай!

— Я тоже буду ждать вас, товарищ младший лейтенант! — томно произнесла медсестричка.

Ну, точно на меня запала, даже не буду свой Талант Мозголома подключать — и без того все ясно. Обязательно надо будет с ней повстречаться… Но, желательно, на нейтральной территории, а не в качестве подопытной мыши у академика Виноградова.

Распрощавшись с Целителями мы втроем вышли на улицу.

— Ситуация немного изменилась, Мамонт, — произнес Головин, остановившись возле оставленного на дороге автомобиля. — Тебя хочет видеть Сам…

— Сам? Это, товарищ Сталин, что ли? — немного прифигел я от такого нежданного поворота событий.

— Сам товарищ Сталин, — подтвердил Александр Дмитриевич. — Он встретится с тобой вместе с наркомом внутренних де…

Закончить свою фразу он не успел. Буквально в одном метре от меня воздух засверкал, словно преломляясь сквозь стеклянную призму, и пошел «волнами». Я, наверное, как и мои спутники, почувствовал бушующие и сплетающиеся в могучие Конструкты на этом светящемся пятачке чудовищные Энергии. А затем они просто разорвали пространство в клочья, закружив и погрузив меня с головой в эти потоки Силы.

[1] Каноль — сокращение от КАтегория хранения НОЛЬ, новая вещь (армейский жаргон).

[2] «Советский спорт» — ежедневная советская и российская газета; старейшее из ныне выходящих спортивных периодических изданий в России. Издание начало своё существование 7 июля 1922 года, когда вышел первый номер журнала «Известия спорта». С 1924 года его переименовали в журнал «Красный спорт». В формате газеты он стал выпускаться с 20 июля 1924 года. 19 марта 1946 года газета сменила название на «Советский спорт».

Глава 20

«Что, черт возьми, происходит?!» — Было первой моей мыслью, когда я стремительно погрузился с головой в неистовую Энергетическую «реку».

Бурлящие потоки Силы захлестнули, закрутившись вокруг моего тела с безумством стремительного речного водоворота. Через мгновение я почувствовал, что утратил опору — под моими ногами ничего больше не было. Меня завертело как осенний лист на ветру и куда-то резко поволокло. Голова закружилась, и я полностью потерял ориентацию в пространстве.

В глазах потемнело, словно кто-то выключил свет, исчезли все звуки и отказали остальные органы чувств. Я сказал бы, что опять потерял сознание, однако я продолжал мыслить — значит, ничего подобного в этот раз со мной не произошло.

Мне показалось, что нечто подобное я уже испытывал в своей жизни. Но, что конкретно со мной (или не со мной) в тот момент происходило, память на этот раз не выдала. Однако давление неведомых Сил продолжало нарастать до тех пор, пока я, наконец, окончательно не вырубился.

На этот раз возвращение в сознание происходило, так же мучительно, как и во все предыдущие разы. Когда же это, в конце концов, закончится? Честно говоря, постоянно валящиеся на мою голову неприятности, начали утомлять. В голове болезненно бухал гигантский набат, отдаваясь в висках… Или это я так остро ощущал биение своего сердца? Металлический привкус во рту перебивался отвратительным запахом рвоты. Похоже, что пока я был в полном отрубе, меня еще и выворачивало наизнанку.

Отчего-то я почти не чувствовал рук, а ноги, при попытке ими пошевелить, отозвались таким букетом неприятных колючих ощущений, как будто я их основательно отсидел. А вот руки так до сих пор и не отзывались, словно я их лишился навсегда. Я с трудом разлепил глаза, пытаясь хотя бы понять, куда меня занесло. Да и вообще, мать его за ногу, где я?