— Выкуплю всю яму. Сколько тут будет?

— Сорок пять рублев. У меня самый лучший уголь. Хошь куда, можно сразу в кузню, а хошь — свиные ляхи вертеть. Но у меня завсегда кузнецы забирают, не торгуясь.

— Держи сто рублей. И куча моя, сам продам, только кузнеца приведи. Все как сказал сделать надо. Давай повторим инструкцию.

Инструкцию повторяли десять раз, на ходу внося корректировки. Отвлёкся только раз, сделать важный звонок.

— Чижик, сейчас вас подберет повозка. Сесть молча с возницей не разговаривать. Это человек Мориарти, он вас проверяет. Как только высадит, разделяетеся в разные стороны и ловите телеги на новый адрес. Едете по одному, тоже тихо и молча. На месте зашухариться и ждать звонка.

…

Спустя четыре часа я стоял на краю пустой ямы, освещаемой кострами и чесался от пыли, жара и непривычной работы. Покидал лопаткой чуть с краю, да помогал дёрн снимать. Честно признаться — спускаться в яму не решился, угольщик все доставал сам. Выбраться самостоятельно из такой ямы Боря ни смог бы никогда. К моменту, когда мастер выгреб со дна последние остатки, разрыл дно и набрал бочонок дёгтя, по виду от угольщиков я уже не отличался. Изваляться в здоровенной куче, растущей на брезентовом пологе — много ума не надо.

Угольщик застучал поварешкой по рельсе, собирая народ.

— Мужики, все сюда, зацените, первая моего лучшего ученика. Все сам, от закладки до последнего уголька — Боря все сам.

— Быть не могет, Сифоныч, это же твоя куча.

— Что за чёс — ты тут один три для крутился.

— Сифоныч, у тебя сроду учеников не было.

— Цыц, олухи, кто тут старший! Сказано — Бориса работа, значит так и есть.

Мастера подходили по одному, щупали уголь, слеповато щурились. Толпа собралась хорошая, человек двадцать. Я гордо смотрел на своих коллег и улыбался в тридцать два.

— Гавно, а не уголь, ничего молодеж толком сделать не умеет.

— Да ты посмотри на этого углежога — он шнурки сам завязать сможет?

— Нормальный уголь, для первого раза. Вроде мелковат маленько.

Под вялые переругивания подъехал кузнец, сопровождаемый оком.

— Сифоныч, ты совсем на старости лет мозги высушил. Что за дела такие?

— Батый Захарович, очень дело срочное. Познакомься, мой ученик Борис, свою первую кладку нажёг. Вот поделиться спешу — купи отменного уголька.

Пора вступать в дело, прокашлялся, пошаркал ножкой.

— Добрый вечер, Батый Захарович. Я Борис, молодой углежог. Есть на продажу отличный уголь, только спёкся. Примите товар отличного качества.

— Пошто ночью позвали? Любые сделки под светом солнца.

— Никак нельзя утром, на учебу уезжаю. Очень хотел сам вам всю кучу продать, да вы взгляните, какой уголек, просто загляденье.

Смотреть на кучу кузнец отказался, брезгливо ткнул кончиком сапога.

— Сифоныч, ручаешься за ученика? Если что — с тебя вычту. Борис значит? Никогда таких углежогов не видел, запомню. Больше четвертака за такой мусор не дам. Подставляй ладонь.

В мыслях крутилось, как я буду ожесточённо торговаться, хотелось блеснуть знаниями восточных базаров. Но тут сразу ясно — кузнец сказал последнее слово. От важного дела отвлекли, или от хорошего ужина, или от общения с полом противоположным.

Забрал деньги и присел на бревно, вытянув ноги. Грузили уголь в телегу уже без меня. Народ постепенно рассосался. Показал Сифонычу большой палец. Все старик на отлично отработал. Если умение не придет — уже не его вина.

Пока отдыхал от удачно провёрнутой сделки и ждал чуда — сделал пару важных вызовов.

— Степан у Марты печь, в которой хлеб печёт, горячая ещё?

— А то, там и пирог стоит, с грибами. Мы как раз ждём. Пирог то с рыжиками и маслятами, я сам днём собирал.

В животе квакнуло, чуть не перебив разговор.

— Не надо таких подробностей. Ты девчат охранять был должен, какие рыжики?

— Не, Боря, все чин по чину. Женщины собирали, а я их охранял.

Из всего, что золотые искры напомнило, только бенгальские огни на ум пришли. Для их основы нужен декстрин из кукурузного крахмала.

— Попроси Марту поставить на угли сковороду с двумя ложками кукурузной муки и снять когда станет коричневого цвета, на малом огне за час должно поспеть. Проследи, чтобы Марта постаралась.

— Сделаю, отрапортовал Степан и отключился.

— Чижик, вы как к делу готовы?

— Я готов, а Груш не очень. Он у последнего возницы под сиденьем пузырь бормотухи насунул. Так что он в канаве песни поет. Хочешь послушать?

— Чижик, работать будешь один. Слушай внимательно инструкции.