– Эй, мы же в одной команде, верно?
– сказал он, двигая плечом, чтобы показать свой значок.
– Делаем мир более безопасным местом? Они хотят, чтобы Рейчел спустилась вниз. Я буду сопровождать ее.

– Она останется здесь, - сказал тот же вампир, и мое выражение лица опустело, когда другой потянулся к значку посетителя Эддена. Эдден качнулся назад, и Дженкс коснулся рукояти своего меча, его пыльца стала сердито-красной.

– Как тебя зовут? – прищурившись, Эдден глупо втогся в пространство вампира.
– Ты хочешь работать на улице, спасая фамильяров в течение следующих трех лет? Отступи. Я делегация ФВБ, приехавшая сюда, чтобы встретиться с Констанс.
– Он качнулся, усы дернулись, когда оба вампира стали пепельно-серыми.
– Ты, э-э, не хочешь сказать мне, где она?
– добавил Эдден. Его буйство не потрясло их; это была Констанс. Я считала это различие важным.

«Кто эта женщина?» подумала я, обменявшись взглядом с Дженксом. Она сжала их яйца в кулак, а пробыла здесь всего день.

– А, белая коробка, - упрямо сказал один.
– Вы оба, - добавил он, запах напряженного вампира стал густым и приторным.
– Мартин, позвони вниз, - прошептал он.
– Сейчас же!

– Эдден...
– пробормотала я с беспокойством. Головы поднимались по всему вестибюлю, когда запах его страха усилился, заставляя их всех нервничать. Я вдруг поняла, что то, что я не вошла, чтобы найти Зака, было наименьшей из моих забот. Меня обвинили, если бы служба безопасности не смогла сдержаться и случилось что-то плохое. Констанс сеяла хаос среди своих собственных людей.

– Они лучше этого, - пробормотала я, делая шаг, чтобы встать между Эдденом и охраной ОВ, когда все больше лиц поворачивалось в нашу сторону, привлеченные запахом страха, как цветы к солнцу.

Но один, как я поняла, дьявольски ухмылялся мне, спотыкаясь, когда его тащили через вестибюль. Это был Оборотень, потрепанный и побитый, в порванных джинсах и разномастных кроссовках. Его рука была в тисках вампира в униформе, и для того, чтобы он вошел в парадную дверь, его должны были обвинить в очень незначительном правонарушении. Я его не знала. Его татуировка принадлежности к стае была для меня новой, и я остановилась, когда что-то прошло между нами.

– Что у него за дело?
– сказал Дженкс, уперев руки в бедра, когда Оборотень на самом деле подмигнул мне.

– Пра-а-авосудие!
– внезапно закричал Оборотень, вырываясь из хватки вампира.
– Руки прочь, ты, кровососущий термит!

Его пронзительный крик заставил всех повернуться к нему, комната сделала коллективный вдох, когда он бросился к дверям. Кто-то зацепил его, и он взвыл, отбиваясь, падая.

– Жестокость ОВ!
– закричал он, когда еще трое упали на него в странном, тревожном проявлении чрезмерной реакции.
– Помогите! Помогите! Он ломает мне руку!

Но чем больше он сражался, тем больше вампиров приходило, пока не образовалось кольцо из них, наблюдающих, надеющихся, что он освободится, чтобы они могли снова победить его. Это было будто кошки собрались вокруг мыши, и, увидев, как это происходит в вестибюле ОВ, меня пробрал озноб. Все они были профессионалами. Они не должны были вот так все потерять. Что-то было очень не так внизу.

– Пошли!
– Эдден потянул меня вперед, и я споткнулась, сделав двойной шаг, когда поняла, что два вампира из службы безопасности, которые имели дело со мной, ушли.
– Почему ты не вошла через заднюю дверь?
– проворчал Эдден, запихивая все мои вещи в сумку и протягивая ее мне.

– Потому что я нашла место для парковки прямо перед входом.
– Я оглянулась, когда Эдден тащил меня к лифтам. Оборотня подняли на ноги, и, увидев меня, он показал мне большой палец, прежде чем завыть и снова попытаться вырваться.

– Маленький розовый фаллоимитатор Тинки, - сказал Дженкс, явно впечатленный.
– Он крепче, чем суп из июньских жуков Маталины.

– Кто это был?
– сказал Эдден, втягивая меня в лифт, и я покачала головой.

– Понятия не имею.
– Дверь закрылась. Последнее, что я видела, был Оборотень, лицо - в крови, а руки - в наручниках, он стоял на коленях перед тремя кричащими вампирами. Он ухмылялся, несмотря на появившиеся синяки, будто для него было честью быть избитым за меня. Я не была уверена, что хочу, а тем более что заслуживаю такой помощи.

– Извини, что не ответила на твой звонок, Дженкс, - сказала я, когда мы спускались. Был короткий щелчок соединения с лей-линиями, когда мы вышли за пределы печати вестибюля, а затем он снова исчез, когда мы спустились ниже четвертого этажа. Мы были слишком глубоко, чтобы дотянуться до линии, и я почувствовала, как у меня начала болеть голова.

– Не беспокойся об этом, - сказал пикси, сидя, скрестив ноги, на плече Эддена и поедая комок пыльцы.
– Я не знал, где Зак, еще двадцать минут назад.

– С ним все в порядке?
– спросила я, и он пожал плечами.

– Он спрятан в одном из нижних кабинетов.
– Дженкс дочиста облизал пальцы.
– Привязан так, что не может подключиться к лей-линии, и зол больше, чем тролль в первую брачную ночь.
– Ухмыляясь, Дженкс поднялся в воздух, восполнив энергию.

– Слава Богу, он слишком молод, чтобы быть обращенным старой нежитью, - сказала я, но морщина беспокойства на лбу Эддена не уменьшилась. Констанс все равно может его укусить. Разгневанное существо представляло интерес для нежити.
– Я должна была ожидать этого.