Она невменяема, или это шоу, чтобы держать своих людей в узде? Интересно, подумала я, переводя взгляд с Джони на Пайка. Но он был замкнут, на его лице не было абсолютно ничего. Ее окружение тоже спокойно проигнорировало этот обмен репликами. Только Лэндон выглядел неуютно, прячась в задней части группы, когда все больше ее последователей начали ускользать.

– Верно, я могу покончить с этим, - сказала я, все еще не принимая ее руку.
– Я рада, что ты это понимаешь. И я искренне рада, что встретила тебя.
– Даже если ты безумнее июньского жука, сражающегося со светом на крыльце.
– Отдай мне Зака, и я уйду.

– Мммм, - снова сказала она, опустив руку. Позади нее Пайка заскреб ногой по кафельному полу, и клянусь, ее глаз дернулся.
– Не стоит недооценивать меня. Те, кто так делают...

– Не живут долго, - перебила я, вызвав вздох у ее последователей, но я устала потакать эго нежити, особенно сумасшедшим.
– У меня та же проблема.
– Я позволила оттенку собственного гнева прозвучать в голосе, но только намеком. Эта ее кукла зашкалила мой странный-дерьмо-о-метр.
– Но когда люди недооценивают меня, они обычно оказываются в тюрьме, а не в яме в земле.
– Я отступила, чтобы создать у нее иллюзию контроля. Это, и чтобы скрыть мое колотящееся сердце.
– В Цинциннати по-прежнему незаконно убивать людей, Констанс. Даже тех, кто может вернуться. Даже тех, кто этого заслуживает. Мы забираем Зака. Где он?

– Э, Рейчел?
– сказал Эдден позади меня, но я сажала руки в кулаки, искры энергии от ци танцевали вокруг костяшек пальцев.

Крылья Дженкса загудели, когда он качнулся между мной и Эдденом.

– Если хочешь зайти за угол в поисках правдоподобного отрицания, все в порядке. Нэш, Рейч и я поймут.

– Я не уйду, - пробормотал Эдден, но он был уязвим, что беспокоило меня.

Брови Констанс поползли вверх. Ее подбородок задрожал, когда самообладание начало выходить из-под контроля, и запах испуганных вампиров усилился позади нее. Пайк выглядел одновременно возбужденным и обеспокоенным, и когда он издал тихий болезненный звук, Констанс улыбнулась с ледяной холодностью.

– Джони думает, что тебе нужно передумать, прежде чем она решит научить тебя хорошим манерам, - сказала она, поворачиваясь к женщине в конце того, что осталось от ее свиты. Они все прижались к стенам, опустив головы, будто не желая видеть, что будет дальше.
– Твои обещания пусты, - сказала она своим высоким голосом, медленно проходя мимо них, останавливаясь, чтобы потрогать ожерелье одной из своих последовательниц, прижатой к стене, с опущенной головой и едва дышащей.
– У тебя нет силы, кроме той, что у тебя в руках, - добавила она, снимая единственную золотую нить с шеи и продолжая путь.
– И этого недостаточно, чтобы удержать город.

Блаженно улыбаясь, Констанс остановилась перед Джони, и некогда красивая женщина напряглась, тихий, бесполезный звук страха вырвался из ее внезапно стиснутых челюстей.

– Посмотри, кем ты себя окружаешь, - сказала Констанс, надевая ожерелье, которое она только что сняла, на и без того перегруженную шею Джони.
– Пикси? Эльф и человек?
– Издав тихий довольный звук, она водрузила парик Джони на место.
– Вот так. Все красивые.

Оскорбленный Дженкс захрустел крыльями, и я щелкнула пальцем, приказывая ему остаться. Констанс была сумасшедшей. Никто не знал, что она сделает.

– Я говорю, что мой выбор того, кем я себя окружаю, делает меня разносторонней, а не слабой, - сказала я, и она повернулась, новый гнев исказил лоб маленькой женщины.
– И мне не нужно удерживать город. Город держится сам по себе.

– Города сами себя не удерживают.
– Все больше людей разбегались, но Констанс не обращала на это внимания, раскладывая украшения Джони, поглаживая каждую нить, будто это была драгоценность.
– Джони, дорогая, ты же знаешь, я не люблю, когда ты грустишь, - сказала она, и охранник, державший Джони, усилил хватку, когда глаза Джонни прояснились. Внезапно испугавшись, она побледнела под макияжем, вжимаясь в мужчину, держащего ее, пока Констанс одним пальцем размазывала помаду, изображая извращенную улыбку.
– Намного лучше.

Слезы полились из глаз женщины, когда Констанс вернула свое внимание ко мне. Я не могла улыбнуться в ответ. Даже в притворстве. Даже если это могло спасти мне жизнь. Не хватало вампирских благовоний, чтобы заглушить страх и притупить реальность, которую Констанс обрушила на них.

– Ты!
– внезапно рявкнула она на женщину, у которой забрала ожерелье, и Пайк издал разочарованный звук, его пальцы коснулись внутреннего кармана куртки.
– Ты же знаешь, я не потерплю, чтобы меня окружали животные. Где твои драгоценности?

Все, кто стоял за бедной женщиной, убежали, оставив только ее очевидных телохранителей, Джони, Пайка и Лэндона, эльф выглядел все хуже и хуже, будто он понял, что совершил ошибку.

– Я... я сожалею, мэм, - заикаясь, пробормотала женщина, с широко раскрытыми глазами и безумно напуганная, стоя одна в холле.
– Сегодня утром у меня было ожерелье. Должно быть, оно сломалось. Оно упало!
– внезапно закричала она, опускаясь на корточки на пол, когда Констанс шагнула к ней, согнув пальцы, чтобы сделать надрез.
– У меня оно было сегодня утром! Оно упало! Оно упало!