— Я не против. Начни доверять своему внутреннему голосу… Например, когда я попросил тебя погулять со мной завтра, твой внутренний голос был полностью согласен, но ты позволила своему мозгу отговорить себя от этого.

— Конечно, я была полностью согласна. Ты предлагал ужин в Париже! — она фыркает. — Я была бы полной идиоткой, если бы на мгновение не заинтересовалась этим.

— Ты должна прислушаться к себе. Тот голос, который был прав насчёт моего кофе, был прав и насчёт завтрашнего дня. Ещё не слишком поздно для Парижа.

— Мой голос разума сработал. Мне нужно прислушиваться к голосу разума. Встать и отправиться в Париж… — она широко раскрывает глаза, — это безумие.

Согласен. Это безумие. Совершенное безумие. Дело в том, стала бы она думать по-другому, если бы знала, что ей осталось жить всего один день?

— Ты не должна прислушиваться к голосу разума. Это всё переоценивается, — должна. Если бы я слушал этот голос, меня бы сейчас здесь не было.

— Это то, что обеспечивает безопасность людей. Это то, что удерживает их от потери работы, их жизней, — Шеннон качает головой. — Я научилась слушать, и слушать хорошо. Благодарю тебя. Я ценю это, но мы не можем… Я хочу, но не могу. В любом случае, нам нужно сохранить отношения… наставника и подопечного.

— Ты права, — я делаю ещё один глоток своего кофе. — Абсолютно на сто процентов права, — я решаю попробовать ещё раз, хотя и знаю, что это бесполезно. — Это не обязательно должно быть что-то такое большое, как Париж. Мы могли бы просто… — я пожимаю плечами. — Сходить в боулинг.

Шеннон очень близка к тому, чтобы улыбнуться, но не делает этого:

— Спасибо, но вернёмся к тому, что мы четко определяем динамику наших отношений.

Похоже, что такая женщина привыкла бы к тому, что к ней часто пристают парни.

— Мы могли бы выступать в качестве наставника и подопечного. Клянусь, я не прошу большего, — я не ожидаю, что она проглотит это.

Она этого и не делает:

— Я не уверена, почему ты так зациклился на этом, или почему это должно произойти именно завтра.

Если бы знала, она бы… Я не уверен, что бы она сделала, но это было бы некрасиво.

— Значит, я ничего не могу сделать, чтобы убедить тебя изменить свое мнение?

Шеннон ставит опустевшую кружку и качает головой:

— Абсолютно ничего. Тем не менее, я ценю это. Мне нужно идти.

Я хочу сказать ей, что, если она передумает, она должна дать мне знать, но в этом нет смысла, поэтому я этого не делаю.

— Тебя подвезти?

Она качает головой:

— Со мной всё будет в порядке. Я увижу тебя завтра? — она поднимает брови.

— Да, увидишь, — вру я сквозь зубы. Я больше ничего не могу сделать для Шеннон. Мне нужно уйти и забыть, что я когда-либо встречал её.

Я смотрю, как уходит Шеннон Ньютон. Я продолжаю смотреть на дверь ещё долго после того, как она ушла.

Тогда я решаю последовать за ней. Не потому, что я сталкер, а потому, что я всё ещё не могу бросить это. Я телепортируюсь и остаюсь в междумирье. Я могу наблюдать за ней так, чтобы она не знала, что я здесь. Раз или два я вижу, как напрягается её спина. Она смотрит прямо на меня, или туда, где я был бы, если бы материализовался. Я уверен, что у неё такое чувство, что за ней наблюдают. Время от времени без видимой причины это чувство у всех срабатывает. Оказывается, Шеннон работает уборщицей в одном из офисов в центре города, как она и сказала. Какая-то бухгалтерская фирма. Я целый час наблюдаю, как она пылесосит, моет шваброй, драит унитазы и опорожняет контейнеры для мусора. В конце концов, я действительно начинаю чувствовать себя сталкером и оставляю её в покое. Если бы не печаль в её глазах, она могла бы быть любым нормальным человеком, пытающимся свести концы с концами.

8

Найт

На следующий вечер…

Шеннон умрёт сегодня ночью.

Я не могу перестать думать о ней.

Что, чёрт возьми, со мной не так?

Я материализуюсь в гостиной. Болт делает ещё один глоток виски, как будто я не только что появился в его квартире. Он — сын Зевса. Наполовину бог и наполовину оборотень, как и я. А ещё он мой лучший друг.

В его бокале один или два почти растаявших кубика льда. Они звякают о край его бокала, когда он пьёт.

— Ты можешь постучать и воспользоваться дверью, как и весь остальной мир, а? — у него усталый голос.

— Я не думал, что ты будешь возражать, и поскольку сегодня будний вечер, я знал, что у тебя не будет компании, — я смотрю на его вид. Болт живёт в пентхаусе этого здания. Из окон открывается вид на город. Огни мигают, насколько хватает глаз. Небо окрашено в оттенки фиолетового и тёмно-синего, а не чёрного.