— Она не хотела становиться мои наставником, потому что боялась всё испортить… и навредить мне в процессе. Разве это похоже на кого-то, кто заслуживает попасть в ад?

— Ты знаешь эту женщину всего десять минут. Забудь о Джеки. Забудь о Шеннон Ньютон. Держись подальше от Подземного мира, — затем он подавляет смех. — Я не знаю, почему ты вообще пришёл ко мне за советом.

Я сажусь, откидываясь на мягкую кожаную спинку:

— Я понятия не имею, что ты имеешь в виду.

— Ты не собираешься слушать то, что я должен сказать, — Болт закатывает глаза и улыбается. — Что ты предлагаешь делать в этой ситуации?

— Я не знаю.

— Чёрт возьми! Скажи мне.

Я пожимаю плечами, допивая остатки своего виски. Он обжигает по пути вниз, согревая меня на несколько мгновений.

— Я действительно не знаю, — я смотрю на свои часы. — Мой трёхдневный срок отсрочки казни почти истёк. Смерть скоро придет за ней. Мне её жаль. Я не должен, но жалею. Эта женщина не заслуживает того, чтобы отправиться в Подземный мир.

— Действительно? Она была пьяницей, которая кого-то убила. Эта женщина забрала невинную жизнь. Ты только что сказал мне, что она заслуживает того, чтобы быть в списке. Я не совсем понимаю, почему тебе её жалко.

— Я всё это понимаю, — слова пронизаны разочарованием. — И всё же…

— В ней есть что-то такое, что сдерживает тебя, и это не влечение к ней.

— Нет, — я качаю головой. — Это определённо не влечение. Я даже не замечал, что она была… хорошенькой… пока не увидел её во второй раз. Мой отец также обвинил меня в предвзятости из-за её внешнего вида. Это не тот случай.

Шеннон Ньютон прекрасна. Возможно, она годами не ходила к парикмахеру, возможно, не пользуется косметикой или модной одеждой, но, тем не менее, она сногсшибательна. На самом деле, я бы зашёл так далеко, что сказал бы, что она пытается это скрыть. Её внешность не имеет к этому никакого отношения.

Я понимаю, что снова смотрю на Болта.

Этот засранец ухмыляется:

— Итак, она абсолютная красавица, и как бы сильно ты ни ненавидел этот факт, ты заметил.

— Я же говорил тебе… — я рычу эти слова, начиная чувствовать волнение.

— Расслабься, я шучу.

Я бросаю на него неприязненный взгляд:

— Я не знаю, назови это внутренним чутьём. Ты говоришь мне оставить всё как есть. Ты сказал, что это не моё дело, но дело в том, что я уже вовлечён. Меня втянули в это. Я встретил Шеннон. Я больше не могу оставаться в стороне. Моя совесть этого не допустит.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Болт.

— Я собираюсь телепортироваться обратно туда, где она находится, и перехватить Смерть. Мне нужно выяснить, что, чёрт возьми, происходит. У моего отца есть план. Я знаю это. Это ещё не всё.

— Ты уже говорил это раньше об Аиде, — Болт делает глоток своего напитка.

— Я знаю это! Если эта женщина — побочный ущерб, а я подозреваю, что так оно и есть, тогда я помогу ей. Я выясню, что ей нужно сделать за то короткое время, что у неё осталось, чтобы её приняли на Елисейские поля, — Елисейские поля — это то, что большинство людей называют раем. Это «хорошее место».

— У тебя нет на это времени, — заявляет Болт.

— Тогда мне придётся поторопиться.

— Ты собираешься сказать ей, что она вот-вот умрёт? — его глаза широко раскрыты. — Тебе также придётся сказать ей, кто ты такой. Она, вероятно, не поверит тебе.

Чёрт! Я ещё не продумал это до конца.

— Нет, я ничего ей не скажу, — это выведет её из себя. — Я постараюсь не говорить ей, — она ни на что не согласится, если я это сделаю.

Он усмехается:

— Я не уверен, как ты поможешь ей начать всё сначала, если не расскажешь ей, что происходит.

— Я что-нибудь придумаю, — чёрт!

— Ты даже не знаешь, можешь ли ты ей помочь. Может быть, её отправление в ад высечено на камне.

— Этого не может быть, — я качаю головой. — Это не так работает, — не так ли? Когда я действительно думаю об этом, я понятия не имею. Мне придётся вытянуть эту информацию из Смерти.

— Наверное, ты прав, — соглашается он.

— Если я узнаю, что она лжёт или не та, за кого себя выдает, я сам отведу её к Аиду, — я серьёзно.

— Ты, очевидно, не думаешь, что это будет так.

— Я не знаю.

У Болта такой насмешливый вид:

— Думаешь, я сумасшедший?