— Хотя я не пострадала, — я качаю головой.

— Ты могла бы пострадать. Ты не можешь сделать это снова. По крайней мере, без меня.

— Я сделаю это снова, — стою я на своём, — и тебя там быть не может.

— Тогда ты не заходи! — его голос грубый.

— Я сделаю! — я отталкиваю его. — Она слишком взвинчена, когда ты рядом. С ней всё в порядке, когда мы вдвоём. Клянусь.

— Давай не будем спорить. Это слишком опасно, — он делает шаг ко мне. Собаки тявкают и рвутся в путь.

— Я бы не стала рисковать понапрасну. Ей со мной хорошо. Пока я действую очень медленно, то есть. Я взрослая. Я могу сам принимать решения.

Найт выдыхает и с трудом сглатывает. Я вижу, как он пытается успокоиться. Мне нравится, как сильно он заботится обо мне, но я должна стоять на своём.

— Если ты уверена, что это безопасно, — я вижу, что ему это не нравится.

— Я уверена.

— До тех пор, пока ты обещаешь не рисковать понапрасну.

Собаки беснуются вокруг нас, пытаясь утащить нас за собой.

— Обязательно.

— Я буду поблизости, чтобы помочь, если понадобится.

Я качаю головой.

— Достаточно далеко, чтобы не потревожить её. Я не позволю тебе делать это в одиночку. Забудь об этом, Шеннон, — он бросает на меня такой взгляд.

Я улыбаюсь.

Он улыбается.

— Я думаю, с ней всё будет в порядке, — говорю я, всё ещё улыбаясь.

Его лицо вытягивается:

— Не надейся. Ты пока этого не знаешь. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Я постараюсь этого не делать, — я больше не говорю об овчарке. По крайней мере, дело не только в ней.

Найт подходит и заключает меня в объятия:

— Не пугай меня так больше. — Собаки путаются в поводках друг у друга.

— Я постараюсь этого не делать.

— Умничка, — он целует меня в кончик носа. На то, чтобы распутать собаку, уходит целых три минуты, и мы направляемся в парк.

22

Шеннон

Пять дней спустя…

Мои пальцы впиваются в одеяло. Моя грудь прижимается к кровати. Моя задница в воздухе.

Найт рычит моё имя. Одна рука держит меня за бедро, а другая давит на поясницу. Я не знаю, как он это делает, но этот небольшой, твёрдый толчок ставит меня в совершенно правильное положение. У меня есть точка G. У меня она есть. И не только это, я способна на множественные оргазмы. Он входит в меня жёсткими, равномерными толчками. Я просто слышу всасывающие звуки, которые издаёт моё тело, перекрывая звуки, которые издаю я сама. Громкие… отвратительные звуки. Звучит так, будто я умираю. Прямо сейчас мне всё равно. Меня не волнует ничего, кроме ощущений, скручивающихся у меня в животе.

Мой мобильный звонит снова. Это в третий раз. На него мне тоже наплевать. Весь мир может сгореть дотла, лишь бы эта кровать стояла на месте… Лишь бы Найт продолжал двигаться… Мне наплевать.

Он тоже говорит громко. Почти шёпотом. Я слышу, что он близко. Очень близко. Его рука оставляет моё бедро, чтобы он мог потереть мой клитор. Он добирается до него… жёстко и быстро, ритмичными движениями, от которых у меня на несколько секунд перехватывает дыхание.

Я стону, мои руки ещё крепче сжимают одеяло. Мои глаза расширяются. Затем он зажимает маленький комочек нервов между пальцами. Я выкрикиваю его имя, теряя контроль. Он тяжело вздыхает и прижимает меня своим телом. Его движения становятся резкими… более глубокими. Теперь он нежно потирает мой клитор.

Найт заставляет мои оргазмы длиться довольно долго. Это ещё одна вещь… Оргазмы не обязательно должны заканчиваться в считанные секунды. Мои нервные окончания горят к тому времени, когда он медленно опускает меня. Я едва могу дышать.

— Я мог бы заниматься этим весь день, — хрипит Найт, тяжело дыша; он всё ещё прижимается ко мне.

Я выдавливаю горловой смешок:

— Это всего лишь послеобеденное время… так что… — я выдыхаю слова. — Мы практически занимаемся этим весь день.

Он запечатлевает поцелуй у меня между лопаток и перестаёт двигаться, всё ещё находясь внутри меня:

— Неправда. Этим утром мы ходили и в спортзал, и в приют.

— Иногда нам приходится вылезать из постели, даже если это всего на несколько часов.

— Я думаю, — Найт тихо ворчит, когда выходит, — у меня никогда раньше не было такого с женщиной. Такой сильной… связи.

Моё сердце учащённо бьётся. Я надеюсь, что он собирается признаться, что испытывает ко мне какие-то чувства, потому что, нравится ему это или нет, он испытывает. Я вижу это. Я чувствую это. По крайней мере, я думаю, что чувствую. Я переворачиваюсь на спину, чтобы посмотреть на него. Я приподнимаюсь на локтях.