— Дерьмо, — выругался Ким, а я нахмурил брови, не успев себя сдержать.

— А кто такой вообще этот Стекольников?

На меня обернулся Артем, рассматривая каким-то вопросительным взглядом:

— А ты кто? Как зовут?

— Игнат, — коротко представился я. — Похищенный системник. Только башку мне отбили, не помню ничерта.

— Тогда понятно, — хмыкнул Глеб, тоже обернувшись, чтобы рассмотреть как я выгляжу. — Стекольников — главный ублюдок в жизни Чрева. У него не так много влияния на систему, однако отключить её ему никто не помешает.

— И… что будем делать? — спросил Ким, пока Никифор усиленно размышлял. — Зачем вам мы? Будем честны, мы обычная группировка, причем совсем не такая численная, как другие.

— Дело не в числе, — усмехнулся Глеб, проводя ладонью по талии стоящей рядом Зои. Даже мне было видно, как её тело покрылось мурашками. — Дело в готовности идти до конца. Честно говоря, мы уже обсуждали это с Шахтами и, знаете, не пришли к единому решению. Нам не подошли их условия, да и Гурамов относится к их лидеру не слишком хорошо. Шахтеры налажали, им бы это и исправлять, хотя вряд ли у них получилось бы. А ещё… наш человек работал со Снежком в Питере. И, черт подери, этот безумец нам по душе!

— Ну так? — теперь спросил Никифор. Мешки под его глазами стали просто чернющими. — Что вы хотите?

Артем откинулся на спинку кресла, деловито закидывая ногу на ногу:

— Есть план.

Глава 19

Мы ещё долго таскали тела, помогали раненым и ловили мутантов. Когда их осталось не так много, группа Синих предложила не убавлять работы системе, просто отлавливая мутантов и выводя их на белый свет. Так мы и делали, иной раз поражаясь ужасам, что произошли всего за один день. К двум часам ночи следующего дня мы наконец закончили убирать, перекопали землю, чтобы на поверхности не лежали части внутренностей. Убрать их другим способом было бы сложнее, хотя периодически мимо убирающих проезжал Шифер с тележкой, куда все могли скидывать части тел.

Позже Антон отвозил эти тележки к перрону, чтобы не тащить по ступенькам. На поезде кто-то из Рудников вывозил ошметки все туда же в город, вывешивая их, словно гирлянду. Скоро Новый год, так что рядом с украшениями появлялись куда более красочные… вещи. Я же постепенно узнавал других, кто занимался тем же, чем и мы. Рудники мне понравились — хорошие, в целом, ребята. Их было раза в четыре больше, чем нас, но с колонией, конечно, не сравнить. Дружные и вежливые, они были теми, кто чаще других банд помогали простым жителям Чрева. Я даже проникся, поэтому наравне с ними подчищал все.

Думая, что нам ещё можно успеть поспать, я вывез из конуры последнюю тележку с мутантами. Оттащил её к перрону, ужасно вымотавшись. Я буквально мечтал упасть на кровать, чтобы продрыхнуть весь следующий день. Зажмурившись, я достал бутылку воды, присев на корточки и подставляя руки под свет фонаря. Тейпы были немного в крови, но я уже и предположить не мог, чья она. Боли особой я не чувствовал, так что полил кисти водой, медленно разматывая тейпы. Мозоли все равно повздувались, многие из них полопались, но я даже представить не мог, что было бы без подарка Луки.

Тут я и вспомнил о своей статистике, запросив данные у системы. Лана деловито сообщила, что Горе победил в этом топе. Потом шел Шифер, Ник и потом только я. Замыкал Ким, но это и не удивительно, мы с ним в этот раз отвлекали на себя тварей, а остальные их добивали. Так что все оказалось не так интересно, как я думал.

Зато тут же пришло сообщение от Никифора, что он возвращается из колонии, просит всех не подвергать себя опасности и лучше прийти в конуру и помочь с уборкой там. Я этот движ поддерживал. Поэтому ещё разок смыл руки и закинул бутылку обратно в рюкзак. Уже сворачивая к спуску вниз, я услышал где-то вдалеке пение и, замерев, вслушался. Двинувшись на звук, я смог различить звук гитары и… скрипки. Доносились они из общего коридора, где мы с Рудниками обосновали привал для обездоленных, завалив почти все входы туда. Попасть внутрь можно было, только миновав тяжелую решетчатую дверь, которая сейчас была приоткрыта.

Я заглянул внутрь, замечая небольшой фонарь, заменявший костер. Настоящий в таком замкнутом пространстве было лучше не разжигать. Люди стояли, облокотившись о стену, и тихо покачивались в такт песни. Многие сидели на земле, кто-то даже лежал на самодельных матрасах, но все, как один, слушали яркую мелодию, звучавшую так громко, что слышалось во всех коридорах. Каким же было мое удивление, когда я заметил гитару, на которой играл Ким. Рядом с ним стоял Лука, смычком выводя на струнах основную мелодию.

Они заметили меня, Алинур жестом позвал присоединиться к ним, и я осторожно подошел, усаживаясь у фонаря.

Тем временем они доиграли проигрыш, и Ким запел, низким хриплым голосом печальную песню. Я не смог сдержаться, подстраиваясь под общие качания. Выглядело все очень ритуально, мы оплакивали погибших, подбадривали друг друга на борьбу. И Алинур выражал все это рваными аккордами, играя и не жалея струн. Лука иногда улыбался, глядя на отдавшегося делу друга, и сам не отставал. Я даже не знал, что кто-то из них музыкант, никогда не видел, как ребята практикуются вместе, но получалось у них довольно здорово.