С этим доводом Алуст вынужденно согласился. Расстались мы на том, что я по возможности потяну время и дождусь его возвращения, и только тогда отправлюсь с магистром на Ландию.

— Именем первоначальной магии, собственным здоровьем и благополучием клянусь не вредить сему человеку ни словом, ни делом, ни помышлением, — торжественно произносил магистр Олеандр. Одной рукой он держал книгу, а другой указывал на меня. — Обязуюсь не принуждать сего человека к действиям и поступкам, противным его воле. Никого не склонять к нанесению какого-либо вреда сему человеку и всячески оберегать его от оного.

Закончив пафосную речь со всей серьёзностью, магистр захлопнул брошюру, передал её Пауле — подруга выступила свидетелем — и поддёрнул рукав пиджака, демонстрируя мне запястье. Там постепенно проявлялась магическая татуировка — печать клятвы. У меня тоже появился похожий знак, меньшего размера и зеркально отражённый.

— Это навсегда? — спросила я, разглядывая пентаграмму.

— Когда пожелаете освободить меня от клятвы, коснётесь знака тремя пальцами и скажете: именем первоначальной магии возвращаю данное мне слово.

Я кивнула, но про себя подумала: этого вы, мил человек, не дождётесь.

Тянуть время, как я обещала Алусту, не получалось. Олеандр слышать не желал об отсрочках. Итак, мол, край. Ему ещё много чего предстоит провернуть, а первый этап, где требовалась помощь девушки, задерживал остальные.

— Вы же понимаете, я не покину академию, пока не получу плату, — настаивала я.

Не сомневалась, что на поиски запрещённой книги магистру потребуется время. Он состроил одну из своих мерзких усмешек и вытащил из-за пазухи пухлый блокнот. Открыв первую страницу, продемонстрировал написанное каллиграфическим почерком содержание. Десятым пунктом шло заклинание по обмену телами. Я успела заметить, прежде чем Олеандр захлопнул и спрятал блокнот:

— Отдам после того, как мы найдём то, что мне необходимо.

— А если не найдём? — забеспокоилась я.

— Это исключено. Жду вас через десять минут около моих покоев. Надеюсь, не нужно объяснять, где это?

Лучше бы мне никогда не узнать, где это.

Дверь за Олеандром захлопнулась, Паула обернулась ко мне со слезами:

— Уйдёшь из академии с этим ужасным человеком?

— Куда деваться? Вряд ли я смогу раздобыть нужное заклинание другим способом.

— А если обманет?

— Каким образом?

— Ну… не знаю… — подруга закатила глаза, — например, сам изготовил книжку, а ложные заклинания не действуют.

— Вряд ли, ты же видела: бумага старая, потёртая, чернила поблекли. Наверняка кто-то переписывал для себя, прежде чем отдать первоисточник на сожжение.

— А если он…

— Паула, прошу, не нагнетай! Я сама на грани, а тут ещё ты.

Девушка тяжело вздохнула и качнула головой:

— Тебя не переубедить. Покажи хотя бы, как действует артефакт.

Мы активировали записывающее устройство и прокрутили всё, что появилось после того, как Алуст повесил мне на шею кулон:

— Жаль, не слышно ничего! Алустон в любви признавался? Да?

— Не говори глупостей! Просто уговаривал не уходить на Ландию, пока сам не вернётся.

— Ага! Ври больше. А то я не вижу, какие у него глаза!

— Паула! Если сейчас же не прекратишь…

— Молчу-молчу. Волнуюсь, вот и болтаю.

Я понимающе кивнула.

— Постоянно смотреть не нужно, поглядывай изредка. В случае чего, я напишу плакат и покажу тебе.

— А я, — подхватила подруга, побегу к ректору. Да?

— Надеюсь, что Алуст успеет вернуться, тогда к нему.

— Договорились.

Время пожимало. По совету Олеандра я утеплилась. В тех местах, куда мы вскоре попадём, стояла ранняя весна. Паула наблюдала, как я натягиваю джинсы, тонкий полушерстяной джемпер, перебрасываю через руку дутую куртку и сетовала, что нет шапочки. Шляпа с полями к походному наряду явно не подходила.

— Капюшона достаточно, — ответила я и сунула в карман перцовый баллончик. Несмотря на данную Олеандром клятву, продолжала опасаться: мало ли как встретит нас незнакомый мир.

Подруга обняла меня на прощанье, поправила кулон-артефакт на груди, показала ему язык, стараясь под весёлостью скрыть беспокойство:

— Ну… иди, дорогая моя. Сразу же сажусь присматривать за тобой.

Я не стала спорить, хоть не думала, что со мной может случиться неприятность прямо здесь, в академии. Пусть Паула привыкает к роли наблюдательницы.

Олеандр ждал в холле около двери с табличкой, на которой до сих пол значился магистром. По идее после моего выступления с проектом, родственник основателя лишился научного статуса, но объявлять об этом не торопились, а судя по тому, что изгнанный преподаватель собирался покинуть академию, всё спускали на тормозах, не поднимая лишнего шума.