— Никто не заподозрил! Давно вместо неё подвизаюсь.

— Встаньте! — строго велела я. — Слушаю внимательно.

Рассказ был недлинным. Рутта — так звали мошенницу — осталась сиротой в двенадцать. Побиралась по деревням, в монастырь пришла в надежде на приют. Принцесса взяла девочку в келейницы. Как только они сравнялись в росте, Эльчиана объявила о намерении тайно покинуть монастырь. Рутту оставила вместо себя, научив, как действовать, чтобы не вызвать подозрения.

— Её высочество и не думала, что я надолго задержусь. Просила хотя бы месяц форы. А я вон как сумела! — самозванка гордо вскинула приплюснутый нос.

— Круто. А принцесса-то куда сбежала?

— Не говорила. Да и зачем? У неё своё, а мне подольше тут побыть. Я ж ничего лишнего! Ни одно подношение её высочеству не пользовала. Вот и посылочку эту открывать не стала.

— Других тайных посланий не случалось?

— Одна, не сомневайтесь. Остальные с помпой вручали, молитв просили. А я и молилась! Почему не молиться? Хоть и недостойная я, а всё ж…

— Почему же недостойная? — пожала я плечами.

Мнимой схимнице даже посочувствовала — сама не по своей воле под чужим именем действовала.

Простились, можно сказать, друзьями. Рутта предлагала откушать чаю в её келье, но я отказалась. Как ни аппетитно выглядели монастырские сухарики, посыпанные кунжутом, и золотистый мёд в керамическом горшочке, задерживаться мне не хотелось. Поскорей бы вручить магистру посылку, забрать у него блокнот с заклинаниями, да валить отсюда!

Покинув дублёршу принцессы Эльчианы, я так торопилась, что несколько раз наскакивала на провожатую, едва не сбивая с ног и получая в ответ суровые взгляды: мол, умерь пыл, проказница, тут тебе не ипподром, а ты не призовая кобыла. Наконец, унылый монашеский корпус остался позади, пересечён чисто выметенный двор и закрылась тяжёлая калитка. Всё! Отдать Олеандру его имущество, получить награду и вперёд! То есть, назад, в академию.

Заказчик не ожидал такого скорого возвращения посланницы: развалился в обширном кресле и задремал. Распорядительница, встретившая меня и проводившая к нему, указала на дверь:

— Ключ в замке, госпожа. Уходя, заприте и оставьте на стойке, будьте так добры.

Я кивнула. Вошла в комнату и кашлянула. Магистр сначала приоткрыл глаз, потом потряс головой и уставился на меня, окончательно пробудившись:

— Уже? Я что, задремал?

Я продемонстрировала коробку:

— Вот! Жду обещанные заклинания.

Олеандр встал и шагнул ко мне, протягивая руку. Я отскочила и замотала головой. Он зарычал:

— Дай посмотреть, мало ли что внутри. Ты уверена, что медальон?

— Это посылка, полученная схимницей двадцать лет назад и до сих пор не открытая. Вам лучше знать, что внутри.

— Я должен верить на слово? — магистр снова попытался приблизиться, но я оказалась шустрее. Он остановился, со вздохом закатил глаза и вежливо попросил: — На столе есть нож для бумаг, вскрой коробку, пожалуйста. Нужно проверить наличие медальона до того, как мы уедем, чтобы не пришлось возвращаться.

Неплохая попытка наладить диалог. Я подарила мужчине формальную улыбочку:

— Отодвиньтесь, а лучше сядьте в кресло и не вздумайте подходить.

— Иначе?

Действительно, что могу сделать? Презрительно усмехнулась: я-то клятв не давала.

— Иначе воткну этот самый ножик в горло вашему высочеству.

Блефовала, конечно. Магистр прищурился, прикидывая шансы, не стал спорить, сделал три шага назад. Сел и вытянул шею, чтобы видеть, как я разрезаю упаковку и раскрываю коробку. Под смятой бумагой нашлась золотая бляха с цепью хитрого плетения. На лицевой стороне медальона был выдавлен знак: солнце с языками пламени вместо лучей.

— Он! — вскочил Олеандр.

— Стоять! — крикнула я, пряча медальон за спину. — Сначала блокнот! Откройте и покажите, что внутри.

По-моему, справедливо: я же продемонстрировала ему артефакт!

Магистр пожевал губами, обводя взглядом комнату, и заговорил после продолжительной паузы:

— Не шипи, моя милая кошечка, ты ещё не выполнила своё предназначение. Требовать плату рано.

— В смысле? — возмутилась я. — Мы договаривались, что я получу заклинания в обмен на медальон!

— Нет. Я просил тебя отправиться со мной на Ландию, где и сообщу задачу. Отцовский амулет всего лишь часть моего плана.

Внутри у меня начал закипать котёл негодования. Сдерживалась из последних сил, стараясь говорить спокойно:

— Почему бы сразу не озвучить полные условия? Что за манера выдавать их по пунктам?

— Озвучил как нужно, — хмурился Олеандр, — но рассчитывал, что мать захочет встретиться со мной. Я не могу уехать, не узнав кое-что жизненно важное.

— Встретиться? Об это и речи не шло!