— Всегда рад помочь, Настя. Обращайтесь в любое время, — вежливо ответил Евгений и улыбнулся.

Они встали со скамейки, перекинулись несколькими добрыми фразами и разошлись. Она пошла пешком в сторону откуда прибежала, он пошёл до тропинки вдоль берега, решил пройтись.

…

Солнце проходило свой зенит. Океан начал волноваться. Волны стали ударять о камни с напором. Издали, по небу потянулась серая завеса. «Быть дождю, не иначе», подумал Евгений. Но пока ещё небо было в голубом обличии и солнечным лучам ничто не мешало касаться земли. Дорожка, по которой шёл Евгений, огибая изгибы берега вилась вдаль и скрывалась за ближайшим мысом. Встреч на сегодня назначено больше не было. И так как Евгений всегда любил погулять или просто посидеть под дождём открыто так, чтобы промокнуть до последней нитки, то, в свойственной ему манере, он решил идти навстречу дождю и когда тот нагрянет, то просто сесть на песок или может на камни, и позволить дождю лить на себя без устали.

Надвигающаяся мгла и погодное ненастье быстро рассеивали людей с побережья. Те, кто прогуливался пешком, ускоряли шаг. Те, кто лежал на песке, и вяло и спешно поднимались, сгребали вещи, уходили. Казалось, что только один Евгений замедлялся. Руки уложил в карманы, расслабленно свесил плечи, закрыл глаза и шёл, нащупывая подошвой ступней бугристую поверхность тропинки. Голова освободилась от мыслей, всё внимание перешло в ныне происходящее. Он раньше часто практиковал такую ходьбу с закрытыми глазами. Так что определённый навык уже созрел и у него получалось довольно неплохо. Когда улавливал надвигающийся шум чьих-то шагов, он, либо брал в сторону и шёл дальше, либо останавливался и пропускал источник шума. Когда улавливал какой-нибудь любопытный шум, не просто фоновый, то он мог остановиться и не открывая глаз изучать его ушами. Ему всегда нравилось наблюдать как перенастраивает свою работу мозг: после того как закрыл глаза и пошёл, то поначалу перед тобою только чёрный экран, звуки, запахи и то, что можешь потрогать; но примерно через пол-часика на чёрном экране начинают вырисовываться картинки воображения и картинки эти могут быть довольно разнообразными и даже сказочными, будто взгляд на мир через иное измерение, которое закрыто, пока открыты глаза.

Евгений давно усвоил для себя одну мудрость — Когда глаза открыты, многого не замечаешь. Ветер играет листвой, волнообразно ускоряя и замедляя напев шуршания; сквозь прорехи меж листьев пропускает и смешивает удаляющиеся голоса людей, звуки города, время от времени резко подёргивая ветки, словно колокольчики и добавляя ко всей симфонии нотки перекатывающегося лёгкого мусора. Океан облизывает волнами берег, шумно накатывает и тихо откатывает; плюхается меж больших прибрежных камней, почавкивая бультыханиями; незримой силой привлекает чаек и побуждает их кричать вместе с общим волнением; то громко бухает, то тихо шепчет и свежестью своей овевает прибрежность, мельчайшей моросью ложась на кожу прохожих и щекоча волоски в ноздрях.

Примерно один час Евгений шёл навстречу дождю, сливаясь с окружающей истиной. Кожа ощутила подступающую прохладу и уши уловили характерный шипящий шум, перекрывающий собой другие шумы. Ознаменовалось — Дождь близко. По телу застучали редки капельки, постепенно учащаясь. Евгений замер, поднял лицо к верху. Капли, ручейками потекли по лицу, стекали за шиворот, вдоль позвоночника, по ногам, затекая в ботинки. Спустя несколько минут, стоя под дождём, какими-то фибрами он стал ощущать будто кто-то приближается к нему, и это явно была не новая волна дождя. Он навострился, но ничего особенного не уловил. Наклонил голову, чтобы дождь не затекал в уши и стал медленно поворачивать ею, стараясь вбирать ушами каждое колебание. Этот кто-то или что-то приближалось, об этом сообщало Евгению внутренние ощущение, но никаких внешних звуков по-прежнему не улавливалось. Вдруг Евгений ощутил, как это что-то приблизилось к нему вплотную и зашло за спину. Дождь усилился, полил единым полотном. Сухо было только внутри.

— Любишь быть неспешным? — неожиданно Евгений услышал голос кого-то из-за спины, — Не открывай глаза, — быстро вставил тот же голос, поняв, что Евгений может интуитивно это сделать, желая понять, кто говорит.

Евгений не открывал, продолжал наблюдать. По ощущениям в теле он понял, что этот кто-то медленно обходит его, будто осматривает со всех сторон.

— Ты не ответил на мой вопрос, — продолжил незнакомец.

— В неспешности приходит осмысление, — спокойно ответил Евгений, — люблю осмыслять происходящее. Хочешь поговорить?

— Да. Я наблюдал за тобой, как ты слушал ту женщину на скамейке и следовал за тобой.

— Почему мне не стоит открывать глаз? — спросил Евгений.

— Тогда связь оборвётся и мы не сможем говорить, — также спокойно и немного таинственно ответил незнакомец.

— Ты не из плотного мира? — начал догадываться Евгений.

— Да, я дух или призрак, называй как тебе угодно.

— Хочешь поговорить прямо здесь? Я хотел посидеть поближе к воде. Давай присядем на камнях? Слышу, что они рядом, — предложил Евгений.

— Давай, позволь я провожу, — ответил дух и медленно полетел впереди.

Они отошли в сторону, Евгений уселся на большом валуне, дух завис рядом. Дождь продолжал обильно поливать, стуча повсюду и разбавляя собой шум бьющихся о камни волн.

— Ты сказал, что следовал за мной, — начал Евгений, — значит тебя что-то привлекло и ты что-то хочешь.

— Мне нужно рассказать свою историю. Я застрял в междумирье. Я прожил жизнь человека и после оказался здесь. Я хочу лететь выше, но есть то, что удерживает и это то невысказанное, что мне надо высказать, — пояснил дух, — мне нужно поведать свой опыт в устном повествовании.

— Понятно. В таком случае, с удовольствием выслушаю, — ответил Евгений.

Вдалеке раздалась гроза. «Запоздало», подумал Евгений, «Видимо ещё тучи надвигаются».

«

Когда я умер, мне было 45 лет. Жил в этом городе, где мы сейчас находимся, — начал рассказывать дух, замолчал на немного и продолжил, — В детстве я сильно верил в Деда Мороза. В то, что он есть, что исполняет желания. Когда близился Новый год, всегда ощущал прилив сил и вообще мне нравилось жить в предвкушении. Грядущее мистическое соприкосновение с Дедом Морозом, пусть даже только с ощущением его присутствия, доставляло наибольшее наполнение.