— Ну Мякиша, ты пойми: люди будут недовольны!

— Они не люди, они подчинённые сотрудники, — ответил Мякин.

— Тебе наплевать на людей! Ты совсем переменился. Стал чёрствым, бездушным человеком.

Мякин встал из-за стола.

— Я руководитель, и этим всё сказано. Прошу вас впредь не делать мне замечания. Это не является вашей компетенцией.

— Не надо шуметь, я всё давно поняла, господин начальник.

Она резко повернулась и вышла из кабинета.

Дверь палаты распахнулась. На пороге появилась упитанная женщина в белом халате:

— Ужинать будем?

— Да, — за двоих ответил Мякин и спросил: — А что нынче дают?

— Что дают, что дают… — проворчала упитанная. — Что дают, то и берут.

— А всё-таки? — повторил Мякин.

— Сегодня для вас будут рыба с пюре и чай, — безразлично ответила упитанная и спросила: — Ну так как, ужинаете?

— Ужинаем, ужинаем, — снова за двоих ответил Мякин.

Упитанная скрылась за дверью, и сразу же оттуда послышался грохот какой-то железяки, словно несколько кастрюль специально колотили друг о друга. Дверь снова раскрылась, упитанная накидала большой ложкой что-то серое в тарелку и подала Мякину.

— А сосед будет? — спросила она.

— Будет, — ответил за тощего Мякин.

Упитанная повторила процедуру подачи ужина, и Мякин оказался с двумя тарелками в руках.

— Да поставьте всё на тумбочку, — приказала упитанная, — и заберите чай!

Мякин подчинился, и через несколько секунд в его руках оказались, слегка повреждённые по краям, кружки с горячей тёмнокоричневой жидкостью. Пальцы рук обжигало, и Мякин, закусив нижнюю губу, быстро поставил чай на свою тумбочку.

— А хлеб? Хлеб есть? — спросил он упитанную.

Она молча достала откуда-то снизу тележки тарелку, кинула на неё пару кусков хлеба, отдала хлеб Мякину и двинула дребезжащее сооружение на трёх колёсах дальше. Дверь закрылась, и в палате наступила тишина. Тощий, сидя на своей кровати, настороженно наблюдал за манипуляциями Мякина, который разместил тарелки и чай по принадлежности и произнёс:

— Прошу вас. Будем ужинать.

— Почему вы взяли рыбу? — спросил тощий.

— А что, разве у нас был выбор? — ответил Мякин.

— У неё, — тощий махнул рукой в сторону двери, — наверняка было ещё что-то.

— Вы так думаете? — удивился Мякин.

— У них всегда что-то есть в запасе. Вы что, никогда не общались с персонами?

Мякин, немного подумав, ответил:

— Вы имеете в виду привилегированных?

— Да, у которых всегда что-то есть.

Мякин взглянул на свою тарелку. Кусок непонятной формы и цвета, обрамлённый серым веществом пюре, выглядел весьма уныло, но, вспомнив, что с утра он почти ничего не ел,

Мякин приступил к уничтожению ужина. Рыбу он расколошматил на небольшие кусочки, тщательно отделил их от костей, осторожно прожевал несколько кусков. На вкус это блюдо, учитывая мякинский пустой желудок, оказалось весьма приемлемым. Он попробовал холодное пюре — гарнир ему совсем не понравился. Мякин отложил тарелку в сторону и насытился куском хлеба, запивая его чаем.

Тощий всё это время молча внимательно наблюдал за Мякиным и, только когда Мякин поставил пустую кружку на тумбочку, заявил:

— Вы не боитесь их. Вы смелый. Отчаянно смелый.

Мякин догадался, что тощий голодует, и ответил:

— Да, еда не ахти какая, но жить-то надо. А вы что же, ужинать не будете?

— Я ужинал вчера. С меня хватит, — гордо ответил тощий.

Мякин прошёл в туалет, вымыл руки и, вернувшись, спросил:

— А вчерашний ужин был лучше сегодняшнего?

— Вчера меня навестили. Вот… — И тощий с достоинством открыл тумбочку.

Мякин посмотрел на пустые полки и удивлённо протянул:

— Да-а…

— Всего полно, не то что ваша рыба! Угощайтесь. — Тощий встал с постели и снова подошёл к окну. — Меня часто навещают. Почти каждый день. А у вас, я вижу, никого. Но вы не бойтесь, я вас не брошу, как некоторые.

Тощий в этот раз очень долго, почти полчаса не отходил от окна. Мякин не тревожил его, он тихо прилёг на свою постель и вспомнил, как супруга проводила его в клинику.

Она первой заметила неладное. Мякин возвращался с работы никакой, почти не ужинал, долго лежал в ванне и совсем не спал. Ночью ворочался в постели, тихонько вставал и уходил на кухню. Она часто заставала его там неподвижно сидящим за столом и смотрящим куда-то в угол.

— Мякиша, что с тобой? — спрашивала она Мякина и каждый раз получала один и тот же ответ:

— Всё хорошо. Не беспокойся. Иди ложись.

В конце концов она забеспокоилась и привела Мякина к врачу. Ничего особенного у Мякина не обнаружили. Рекомендовали почаще отдыхать, быть на свежем воздухе и некоторое время принимать успокоительное. Но супруга заметила, что ничто Мякину не помогает, наоборот он становится всё угрюмее и вообще перестал спать. Клинический доктор с труднопроизносимой фамилией, осмотрев Мякина и полистав его бумаги, заключил: