— Нет, что вы! Не попали. Прошу прощения за неудачную шутку, — ответила Юста. — Предлагаю завершить посиделки, а то наши подопечные внизу измаялись, ожидая нас.

— Да, совершенно с вами согласен. Правда, хотелось бы узнать: всё-таки, каково ваше решение? Согласны ли вы мирно закончить это дело?

В кабинет неожиданно заглянула секретарша — сухая женщина невнятного возраста.

— Извините. Желаете ли чего-нибудь: чай, кофе? Может быть, что-то выпить?

Порфирий Петрович вопросительно взглянул на Юсту, а та в ответ произнесла:

— Мы уже попили или мы еще что-то хотим?

— Мы уже ничего не хотим. Спасибо, — ответил за двоих Порфирий Петрович.

Секретарша бесшумно исчезла за двойной дверью. Юста встала из-за стола, обошла кабинет и, как бы размышляя вслух, медленно произнесла:

— Невиновные оправданы, виновных нет, а генерала не вернешь. Вот и мирный конец. Я полагаю, что правильно вас поняла?

— Абсолютно правильно. Квинтэссенция истины, — ответил Порфирий Петрович.

За окнами вновь заморосил осенний дождь.

* * *

— Мне сегодня читали твои стихи, — Юста, вся мокрая после дождя, ввалилась в квартиру.

— Ой-ой-ой! Мокрая до нитки! Срочно сушиться и греться! Остальное всё потом, — ответил Крео.

Через полчаса они уютно расположились в креслах и с удовольствием потребляли с чаем маленькие вкусности, хаотично расположенные на небольшом низком столике. Крео заговорил первым:

— Надеюсь, завтра ты отдыхаешь? Положенный всем выходной распространяется на тебя?

— Распространяется, — с облегчением ответила Юста. — Всё. Дело закончено. Завтра полный расслабон. Какое счастье быть дома!

Юста с ногами забралась в кресло, закуталась в большой плед и закрыла глаза.

— Какое счастье быть дома! — повторила она.

— Да, счастье, — согласился Крео.

Несколько минут они наслаждались тишиной и теплом уютной гостиной.

— А почему ты не спрашиваешь, кто читал мне стихи? — не открывая глаз, спросила она.

— Так кто же читал тебе стихи? Что это за креативная личность? Неужели это твой Наши-Ваши, растроганный окончанием твоего дела?

— Ты не угадал, — улыбнулась она. — Это был адвокат. Вот, послушай:

«Когда закончится житьё,

Нас остановят у порога.

Мы сбросим старое хламьё…»

— Ты помнишь это?

Крео ответил:

— Помню, но это не мое. Мы это опубликовали в последнем номере. Появился новый автор — ветеран. Сегодня еще одну вещь принес. Я прочту?

— Прочти, — согласилась она.

— «Войну не помнили солдаты —

Хотелось ужасы забыть.

Минуты жизни смертью сжаты,

Мелькают — быть или не быть?

Войну не знали те мальчишки,

Что нынче внуками живут.

Они читали что-то в книжках —

Мы думали: потом поймут.

Потом, когда войны не будет,

Потом, когда наш страх пройдет

И, может быть, поймут все люди,

Что мы и есть один народ…»

— А знаешь? Мы своим внукам всю правду правильно объясним, — Юста открыла глаза. — У нас не будет таких, как Ньюка.

Крео усмехнулся и ответил:

— У нас для начала должны быть дети, а уж потом внуки. Наоборот не получится.

— Правильно, сначала мы поженимся, — она сладко потянулась в кресле, — потом у нас будет свадьба. Мы можем устроить свадьбу? — спросила она.

— Можем, — ответил он. — Когда ты хочешь свадьбу?

— Я хочу свадьбу прямо сейчас, — улыбнулась она. — А потом у нас будет много детей. Ты согласен?

— Да, — ответил он.

— А у наших детей будут свои дети. И у всех будут свадьбы, — продолжила она. — А если у всех будут свадьбы, то это означает, что будут счастливые окончания всех дел. Все счастливые истории заканчиваются свадьбами.

— А твое дело закончилось счастливо? — спросил он.

— Да, наверное, счастливо, — ответила она. — Все довольны, одна только истина осталась недовольной. Не понравились мы ей.

— Я для тебя сочинил кое-что про истину. Хочешь послушать? — спросил он.