И последнее, чтобы хотелось сказать. Второй повести вы дали, на наш взгляд, странный подзаголовок: «Армейские этюды». Думается, дорогой друг, это лишнее. Об армии — мы подсчитали — текста меньше, чем обо всём остальном, так что «Армейские этюды» здесь ни при чём.

Засим кланяемся вам и вашей мудрой супруге.

С уважением, ваши друзья и почитатели.

P.S. У нас здесь некоторые читают вашу первую книгу. Разговоры о ней самые разнообразные. Когда соизволите быть у нас, мы непременнейшим образом об этом с вами поговорим.

* * *

Горизонт так близок И так далёк.

Как мне думать о нём? (из подражаний)

Пролог

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

Если ростом вышли, то на правый.

Единицей стали боевой —

Заслужили нынче это право.

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

Защищать вам землю поручили —

Не лужайку, не участок свой,

Вам судьбу отечества вручили.

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

Вы теперь на страже, а не просто.

Вы теперь товарищ боевой,

Даже если вы не вышли ростом.

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

Вы в смертельной схватке победите,

Хоть какой противник будет злой,

Вы его, конечно, перебдите.

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

Мы на вас надежду возлагаем,

С вами укрепится этот строй,

Вы — солдат, с тем вас и поздравляем!

Встаньте в строй, товарищ рядовой!

А здесь ему стало неуютно. Администратор долго извинялся, оправдывался, обещал загладить свою вину. Он даже вернул ему тридцать благ за нанесенные неудобства.

Температуру они всё-таки повысили на один градус и убрали эту совсем ненужную утреннюю влажность. Администратор пытался уговорить его, что они растут при такой влажности гораздо быстрее, и эти недостающие три миллиметра — совсем незначительное отступление от контракта. Но на него эти слова практически не действовали — условия должны быть соблюдены.

Он стоял и темно-коричневой шляпкой привлек его внимание как-то сразу. Ему не пришлось, как в прошлый раз, рыскать глазами под тремя сосенками, указанными в проспекте. Он недолго любовался этим даром природы. По условиям, на каждый объект отводилось не более трех минут. За эти три минуты он успел набросать несколько строк:

Лес уснул, трава притихла,

Гриб проклюнулся — растет.

Не буди грибное лихо —

Набежит грибной народ.

Понатопчут здесь тропинок,

Гриб безжалостно сорвут,

И траву прижмет ботинок,

Муравьи под ним умрут…

Приятный зуммер прервал его творчество — пора было возвращаться. Поход за грибами подходил к концу. Лаборанты освободили его от сенсоров. Администратор — сама вежливость — заискивающе спросил:

— Как сегодня? Всё ли было хорошо?

Он, освободившись от датчиков, буркнул:

— Нормально, — и, наскоро попрощавшись, вышел из конторы.

Вечерний город был полон спешащих, говорящих и праздношатающихся жителей. Окунувшись в людской поток, он вспомнил, как было там.

* * *

А там он на час стал штукатуром. Некто, умеющий штукатурить, чем-то провинился перед старшиной. И не мудрено. Этот провинившийся прослыл большим оригиналом. Однажды, сильно, до крови, натерев ноги, он снял обувку и шел по лыжне босиком, чем удивил не только старшего наряда, но и весь армейский коллектив. На следующий день наряд, обнаружив на лыжне цепочку босых следов, мягко говоря, обалдел. Погранцы никак не ожидали в этих местах встретить следы «снежного человека» и некоторое время напряженно соображали: