— Подумайте хорошенько. Вспомните. Ему ведь угрожали бандиты. И он наверняка понимал, что уйти ему не удастся, что его могут убить! Мог он в связи с этим сделать какое-нибудь важное признание.

— Ничего такого важного он не говорил.

— Он сказал вам, куда спрятал чемодан?

— Нет. Я вообще не помню, чтобы он что-нибудь говорил про чемодан.

— Наталья Сергеевна сказала, что он заставил её и вас уйти с дачи вместе с ним. Куда он намеревался уйти?

— Я так понял, он хотел пойти в Троицкое, остановить там попутку и на ней уехать в Москву.

— Каким путём вы шли?

— С дачи до Шабаново, а оттуда по дороге пошли в Троицкое.

— Не задерживались ли вы по пути в Троицкое в каком-либо месте? Так, чтобы Чак оставил вас одних, а сам на достаточно длительное время отошёл куда-нибудь в сторону?

— Нет, такого не было. Он всё время был с нами. По дороге в Троицкое нам встретилась попутка, мы поехали на ней, но нас тормознули бандиты, высадили и заставили вернуться на дачу.

— Чак по дороге ничего про чемодан не говорил?

— Нет.

«Капитан» помолчал. По их с «доктором» лицам было заметно, что они обескуражены.

— Должен вас предупредить, гражданин Кораблёв, — сурово проговорил бывший мент, — что за дачу ложных показаний и сокрытие важной для следствия информации полагается восемь лет строгого режима.

— Но я, правда, ничего не знаю. Ни про чемодан, ни про Чака, ничего. На дачу Зиминых я приехал от риэлторской фирмы, вот её телефон, позвоните, вам подтвердят.

Звонить Горян никуда не стал, вместо Дениса вызвал на допрос Наталью.

— Что вам известно о чемодане? — начал он без предисловий и вперил в девушку сверлящий взгляд.

— Мне? — Она смешалась. — Да, в общем, ничего. Николаев пришёл к нам, чтобы арендовать комнату. Чемодана при нём не было, была лишь полиэтиленовая сумка с продуктами. Мы с мамой сами удивились. Хочет поселиться — и никаких вещей…

— По имеющейся информации, чемодан у него был.

— Я лично не видела.

— Вы говорили, что к нему приходил некий человек, которого он называл Гнусом, и имел с ним разговор. Разговор происходил при вас.

— Да, — кивнула девушка.

— Гнус упоминал деньги и чемодан, — продолжал Горян. — Он требовал, что Чак их отдал. Так ведь?

— Так…

— Ну, вот! А вы говорите, что не знаете о чемодане!

— Я не говорила, что не знаю о нём, я только сказала, что чемодана при нём не было.

— Значит, знаете? Наконец-то мы добрались до самого главного! Чак, конечно, не сказал, куда он его спрятал?

— Нет, не сказал…

— А после того, как Гнус ушёл, что он говорил?

— Что нужно побыстрее уходить с дачи.

— И вы, конечно, ушли?

— Он приковал меня к себе наручниками!

— А вот ваш знакомый, гражданин Кораблёв, кое-что нам рассказал об этом…

— О чём?

— Сами знаете.

— Это когда нас вернули на дачу?

— Именно тогда.

Наталья похолодела. Неужели Денис проболтался о конверте?

— Прямо не знаю, что и сказать.

— Расскажите всё, как было, — вкрадчиво сказал Лис.

— Ваш приятель хорошо знает Уголовный кодекс, — прибавил Горян, — сразу сообразил, что может получить восемь лет за сокрытие информации. Если будете упорствовать, — он наклонился к Наталье, — то эти восемь лет получите вы. Мы вынуждены будем передать дело в суд.

— Такой молодой девушке дадут восемь лет? — притворно удивился «доктор».

— Ну, восемь, может, и не дадут, но семь дадут точно. Итак, гражданка Зимина, запираться не советую. Что произошло в ту ночь, когда вас с Чаком вернули на дачу?

— Что произошло? — пробормотала девушка.

— Да, в ту ночь, и это связано с чемоданом! Нам многое известно, но мы хотим услышать всё от вас!

— Разве Денис вам сказал? — пролепетала она в последней надежде и посмотрела на «доктора».

Тот едва заметно кивнул — дескать, да, Денис сказал.

— Я только хочу, чтобы вы не стали обвиняемой и не получили срок, — говорил Горян, разыгрывая великодушие. — Подумайте, восемь лет из-за такой швали, как Чак. Он бандит, на нём клейма ставить негде. На его чемодане кровь многих людей!

Наталья достала из кармана конверт и положила на стол. Горян протянул было руку, но конверт перехватил Лис. Наталья была так взволнована, что не придала их жестам значения. Её больше поразило то, что Денис рассказал милиционеру про конверт, хотя обещал молчать. Наверняка он рассказал и про две тысячи долларов. Таиться больше не имело смысла…