В окошках шевелились занавески: деревенские старухи украдкой наблюдали за путниками. Когда те проходили мимо последней избы, из-за забора вышли двое молодчиков и присоединились к отряду. Наталья испугалась было, но, заметив, что «товарищ капитан» перекинулся с незнакомцами кивками, успокоилась.

— Спецназовцы в гражданском, — коротко пояснил Горян. — Будут нас охранять.

Два бритоголовых качка в кожаных куртках держались шагах в пяти-шести. За всё время пути они не произнесли ни слова. Денис чувствовал на себе их взгляды, и тоже косился на них. «Спецназовцы» ему определённо не нравились.

После похода на кладбище путь до дачи показался долгим и утомительным. К тому же небо закрывали облака, и ночь наступила быстрее обычного. Отряд ещё не дошёл до дачи, а всё вокруг уже тонуло во мраке. Горяну приходилось подсвечивать тропу фонариком. Ушастик, которому было поручено наблюдать за молодыми людьми, уже не стесняясь шёл рядом с ними. Заговорить он не решался, но и молодым людям приходилось помалкивать.

— Ну, всё, прибыли, — объявил Горян. — А то задолбался сегодня ходить.

Наталья слегка удивилась: как это — прибыли? Дачи ещё не видать, кругом темень. Но неожиданно рядом с собой она обнаружила калитку. А вглядевшись в темноту, увидела и само здание. Оно было черным черно, в нём не горело ни одного огня.

Компания вошла в дом. Щёлкать выключателями было бесполезно: электричества по-прежнему не было.

— Надо связаться с электриками в Троицком, — пробормотала девушка, — узнать у них, в чём дело.

— Завтра обязательно свяжемся, — пообещал Горян.

Оба качка и Ушастик скрылись. Горян ходил с фонариком по тёмному холлу, высвечивая все углы, как будто что-то искал. Холл и площадка второго этажа были безлюдны, но в доме всё время слышались какие-то приглушённые звуки, словно за стенами кто-то ходил, двигались стулья, иногда начинали звучать невнятные голоса. Наталья сразу обратила внимание на беспорядок, царивший в холле: мебель была сдвинута, дверцы шкафов раскрыты, на полу виднелись отпечатки грязных подошв. Наверняка и в комнатах творилось то же самое.

На втором этаже раскрылась дверь и показался свет. Из комнаты, соседней с той, которую занимал Чак, вышел какой-то человек с горящей керосиновой лампой, одетый в куртку с поднятым капюшоном. Он спустился по лестнице и передал лампу Горяну. Тот, в свою очередь, передал её девушке.

— Устраивайтесь где вам удобно, вы ведь хозяйка дома, — сказал бандит с любезной улыбкой.

— Мы с Денисом здесь устроимся, — и Наталья направилась к дверям своей комнаты.

— Только не на первом этаже! — закричал Горян.

— Почему?

— Это касается вашей безопасности! В окрестностях бродят бандиты, они могут залезть в окно. Пойдите лучше наверх.

И он первым двинулся по лестнице. Наталья с Денисом пошли за ним. Человек, который принёс лампу, замыкал шествие. Его присутствие вызывало у Дениса смутное беспокойство. Незнакомец был мало похож на стража порядка: лицо бледное, отталкивающее, на голову почему-то накинут капюшон. Больше всего не нравились руки. Когда он передавал лампу Горяну, Кораблёв заметил, что руки у него синие от татуировок.

На втором этаже Наталья задержалась у двери в комнату Чака.

— Он ещё там?

— Скрылся, — ответил Горян после небольшой заминки. — Да вы не беспокойтесь, найдём. От нас не уйдёт.

Наталья прошла по площадке и открыла дверь в дальнем конце. Небольшая комната за дверью располагалось в самом углу дома. В ней было относительно чисто, хотя чувствовалось, что и здесь побывали посторонние. В комнате имелся широкий диван, платяной шкаф, стол и пара стульев.

Вслед за девушкой сюда вошли Денис и Горян. Наталья поставила лампу на стол.

— Мы здесь переночуем.

— Вот и отлично, — сказал Горян. — Еда для вас ещё не приготовлена, когда будет готова — товарищ лейтенант принесёт, — и он кивнул на человека в капюшоне, оставшегося за дверью.

— Я не ем перед сном, — сухо ответила девушка.

— Я тоже, — сказал Денис.

— Тогда желаю приятно провести ночку, — и Горян попятился, игриво ухмыляясь.

Дверь за ним закрылась.

— Ну вот, вляпались мы в приклю… — начала девушка, но Кораблёв приложил палец к губам.