– Как мы решили позапрошлым вечером, дорога, ведущая обратно к Ленивому Холму, находится примерно в полумиле к югу, а форт Ворот — примерно в миле дальше по дороге.

В редеющем тумане позади них крики охотников зазвучали ближе, чем раньше, лай их собак эхом разносился по безмолвному ландшафту хором нетерпеливых завываний и вигов. Следопыт посмотрел на своих товарищей и покачал головой.

– Охотники переправились через реку. Они уже близко, слишком близко, чтобы мы могли обогнать собак.

Луго сжал кулак и вызывающе поднял молот.

– Тогда мы сражаемся!

Марк покачал головой.

– Их должно быть человек двадцать или больше. Если мы встретим их здесь, они нападут на нас со всех сторон и сомнут нас своей численностью. Единственное место, где у нас есть шанс защититься от такого количества людей, - это стены. Он указал на серую ленту гравийной дорожки.
– Выбора нет. Мы либо доберемся до форта Ворот раньше их, либо умрем здесь, и все, что мы получили, будет возвращено вениконам.

Арминий и Луго на мгновение переглянулись, а затем одновременно кивнули, германец протянул римлянину руку.

– Хорошо, бежим, но добежав до форта, находим надежное место и занимаем оборону. А теперь дайте мне плащ. Вы несли этот груз достаточно долго.

Марк пожал плечами, повернувшись к тропинке.

– Я понесу это еще немного. Голова моего отца и Орел легиона не являются для меня бременем, и я бы предпочел, чтобы у тебя и Луго были свободны руки для сражения.

Продолжительный лай собаки раздался снова, ближе, чем раньше, когда животное пробиралось по болотным тропинкам по следу запаха их крови, и четверо мужчин двинулись в окутывавший туман почти бегом.

Инстинктивно понимая, что его место находится впереди бегущей когорты, Юлий отбросил в сторону щит, который он взял в руки минуту назад, и пронесся мимо людей справа от себя , прорываясь сквозь ряды своей центурии в беспорядочную растительность высотой по колено между тропой и наступающим лесом, с влагой, испарявшейся из зелени по мере того, как палящий жар огня рос. Освободившись от препятствий со стороны толпы своих людей, он побежал вдоль тунгрийской колонны, где кустарники и стелящиеся ветки ежевика тянули его за ноги, а его легкие работали из последних сил, когда бушующее вокруг них пламя жадно всасывало лесной воздух, чтобы накормить разрастающееся пламя. Тыл тунгров на данный момент избежал худшего ада, но примипил с гнетущим чувством осознал, что их продвижение замедляется, солдаты сбились в кучу, когда их темп снизился с бега до немногим большего, чем прогулочный шаг. Догнав ведущую центурию, он быстро понял причину их медленного продвижения: люди позади по одному сбивались с толку и останавливались, натыкаясь на тыл Десятой центурии, которая сражалась, пробиваясь через несколько десятков вениконских. воинов. Вражеским бойцам явно было приказано перекрыть путь для любой попытки римлян отступить, и они вели упорную борьбу против передовых рядов тунгрийской колонны, несмотря на отчаянную ситуацию, складывавшуюся вокруг них. Огромные солдаты Десятой центурии с топорами ворвались во врага своими устрашающими клинками, но лес, нависающий по обе стороны, ограничивал их фронт не более чем полдюжиной человек, а упорная оборона вениконов прочно держалась перед лицом нападавших. как подавляющая сила. Позади линии сражающихся бойцов тунгры прорубали запутанный подлесок по обе стороны тропы, пытаясь обойти с флангов превосходящих их по численности варваров и быстро завершить бой, но непроходимые заросли толстых, упругих кустов ежевики были сырыми и плохо поддавались рубке

Центурион Десятого легиона Тит шагнул вперед навстречу Юлию, когда примипил остановился в моментальной задумчивости, в одной руке он держал свой топор с двумя лезвиями, а его громкий, грохочущий голос был едва слышен сквозь нарастающий рев пламени, когда он наклонился поближе к уху Юлия.

– Мы все погибнем здесь, в огне, если не сможем как можно быстрее сломить их сопротивление!

Юлий кивнул, его лицо превратилось в рычание, когда он почувствовал, как от знакомой, непреодолимой волны боевой ярости побелили костяшки его пальцев на рукоятке меча и поднялись волосы на затылке. Когда он ответил, его голос был хриплым, а ноздри раздулись.

– Ты прав, Медведь, пришло время заработать наши лавры и показать этим гребаным чернильным обезьянам, кто настоящие звери в этой битве!

Титу кивнул, указал на парочку своих людей и прорычал в ответ, ударив себя кулаком в грудь.

– Нас четверых будет достаточно, чтобы открыть эту клетку. Если вы трое приоткроете мне дверь, я окрашу этот лес в красный цвет кровью этих синеносых ублюдков!

Он взял второй топор у одного из своих солдат, в то время как двое мужчин, которых он поманил, вышли из плотных рядов и остановились, приготовившись к бою, с выражением гордости и решимости, затем оба отложили свои щиты и подняли топоры обеими руками. как было принято у их племенных предков, тяжелые железные топоры в два раза больше тех, которыми обычно пользуются легиона. Оба солдата центурии, выбранные за их физическое достоинство, были на полголовы выше своих сверстников и почти такого же роста, как сам Титу, их плечи были массивными и мускулистыми, привычными к размахиванию тяжелым оружием в бою. Юлий ухмыльнулся Титу и его людям, а затем, молча, повернулся лицом к врагу, стянув шлем и отбросив его в сторону вместе с центурионской лозой, готовясь к жестокой схватке. Затем вложил свой меч в ножны и наклонился, чтобы подобрать валявшиеся щит и топор рядом с раненым легионером, кричавшем с вызовом вражеским воинам, находившимся всего в дюжине шагов от него.

– Тунгрия! Тунгрия и Коцидис!

Поставив ноги для атаки, он устремил свой взгляд на короткую линию врага, и заметил несколько крупных людей с обеих сторон, когда выбранные Титом солдаты расположились у него за плечами, в то время как их гигантского вида центурион встал рядом с примипилом. Их голоса повторили его ревущий вызов достаточно громко, чтобы вражеские воины могли взглянуть через нападавших на небольшую группу приготовившихся к бою людей.

– Т- у – н – г- рия!

Оскалив зубы в неконтролируемом рыке, Юлий поднял топор в сжатом правом кулаке и направил его лезвие в лицо, выбранному наугад в шеренги варваров человеку с длинным белым шрамом на одной стороне челюсти и, приняв это решение без каких-либо сомнений, он осознал, что веникон станет первой жертвой его жгучей потребности убивать. Варвар бросил ему вызов и поднял копье, а его неповиновение вызвало у тунгра непроизвольный лающий смех, когда он опустил топор и приготовился к атаке, сделав последний глубокий вдох. Подняв плечи, как спринтер, готовящийся к приложению усилий, необходимых для того, чтобы привести его к победе, примипил бросил последний взгляд на человека, которого он наметил своей целью, затем слегка присел, чувствуя, как напряглись его бедра. в готовности, прежде чем прыгнуть вперед во взрыве усилий, его крик высвободившейся ярости пронзил непрекращающийся рев огня и повернул все головы в сторону атакующей группы людей. Солдаты центурии на их пути поспешно отступили, освобождая им путь, их глаза застыли при виде своих примипила и центуриона, неистово бросившихся вперед на врага, готовые ринуться обратно в бой за спинами своих офицеров.