Римлянин опустил острие своего меча на землю и покачал головой в ответ.

– Я уже знаю почему. Вам заплатили за то, чтобы вы, когда мы его вернем, забрали Орла и проследили за тем, чтобы это оставалась в тайне для какой-то цели, и я думаю, что вам предложили деньги, чтобы доставить Орла вашему новому хозяину, не так ли?

Рам перешагнул через свалившееся тело Дреста и встал рядом со своим братом, направив окровавленное оружие в лицо Марка.

– Да. Нам заплатили за то, чтобы мы принесли Орла, но цена утроится, если у нас в мешке вместе с ним будет и твоя голова.

Раду в предвкушении удовольствие ухмыльнулся Марку.

– И это будут самые легкие деньги, которые мы когда-либо заработаем.

Римлянин поднял спату, вытащил гладиус с орлиным навершием, и, угрожая им обоими клинками, сказал: - Ты забываешь вот про эти два клинка.

Близнецы двинулись вперед, и они, скорее всего, затеяли этот разговор, чтобы отвлечь Марка, пока медленно расходились, стремясь обойти римлянина и атаковать его одновременно с обеих сторон.

– А что это за отрезанная мертвая голова, которую ты таскаешь с собой?

Марк невесело ухмыльнулся Раму.

– Не твое дело! Лучше, подумай о своей голове и о том, что я уже однажды приставлял лезвие к твоей шее, а на этот раз я не отведу меча.

Сарматы насмешливо фыркнули и сделали еще по шагу в его сторону.

– Но прежде мы тебя заколем, отрубим голову и пошлем к твоему Богу!

Римлянин повернулся боком к обоим сарматам, быстро взмахнув спатой, описав вращающуюся дугу, и оставив водоворотное завихрение в пропитанном туманом воздухе на берегу реки.

– Сегодня я уже однажды держал за руку своего Бога. И одного раза мне достаточно.

– Мы проехали по тропинке отсюда до края Сковороды.

– И ничего не видели?

Сил утвердительно кивнул на вопрос Юлия. Кавалерийский отряд встретил марширующую когорту в миле к западу от развилки тропы, и примипил объявил привал, чтобы посоветоваться со своим декурионом.

– Мы вообще ничего не видели. В этом лесу тихо, как в могиле, примипил, так что, если вы хотите пойти по этой тропе, чтобы вернуться к стене, то я предлагаю быстрее идти по ней, прежде чем эти чернильные обезьяны перестанут быть такими сговорчивыми.
– Юлий решительно кивнул и уже отвернулся, чтобы начать отдавать приказы, когда Сил снова заговорил.
– Еще одна мысль, примипил?

Старший центурион повернулся к нему, приподняв одну бровь в иронической ухмылке.

– Слушаю, декурион?

– Мы с ребятами обсуждали историю, которую нам рассказал вчера вечером трибун, историю о трех легионах, разбитых варварами в Германии, и одному из моих самых парней пришла в голову неплохая идея надуть синеносых., если они устроят нам здесь засаду.

Юлий нахмурился.

– Я думал, ты сказал, что путь свободен?

Сил развел руками.

– Да, я так сказал. А еще я сказал, что в лесу было тихо, как в могиле. Но это не то же самое, что мы знаем это наверняка, что все вениконы клюнули на наживку трибуна и двинулись на северо-восток, не так ли?

Примипил медленно кивнуло.

– Так в чем тогда заключалась блестящая идея, кроме как быть готовыми бежать со всех ног при первом же появлении неприятеля?

Сил кивнул, и его лицо осветилось искренним весельем.

– Довольно во многом, хотя и здесь есть одна маленькая подковырка, которую можно было бы добавить к этой основной тактике.

Юлий выслушал предложение декуриона с настороженным выражением лица, медленно кивнув, когда суть предложения Сила дошла до него.

– Неплохо, даже если это так же рискованно, как и все, что придумал трибун. Скоро мы бросим вызов Скавру, предложив коварный план, который либо чудесным образом сработает, либо загонит нас всех в могилы. - Он обратился к своему смотрящему центуриону.
– Позови сюда трибуна и всех центурионов, Квинт? Я думаю, что это требует более широкого обсуждения…

Оба сармата снова шагнули вперед, сделав еще по одному осторожному шагу в обе стороны, чтобы еще больше разойтись, и рассредоточить внимание римлянина. Рам снова заговорил, его лицо исказила самодовольная улыбка.

– Трибун Сорекс сказал нам, что если мы не вернемся с твоей головой, то, можем вообще не возвращаться. Ты ему очень не нравишься, центурион, хотя о твоей жене он, кажется, лучшего мнения.

Справа от римлянина Раду продвинулся вперед еще на шаг, приставив острие меча так близко к клинку спаты Марка, что при малейшем выпаде мог уже начаться бой.