Повернувшись, Юлий увидел лицо жены и слегка вздрогнул, прижимая к себе ребенка.

– А теперь сам займись своей любимой дочуркой.

Анния отступила назад и заложила руки за спину.

– Ты, что, не понимаешь, ты, большой кусок тупых мозгов! Ты сам дал ей имя, не спросив меня, значит, ты можешь поменять ей и пеленки без моей помощи! Считай это первой тренировкой, которая научит тебе никогда не бояться дерьма из обгаженной задницы какого-нибудь ребенка…

Позже, сидя вместе, пока Скавр и Каст обдумывали маршрут, по которому на следующее утро пойдут тунгры, когда выступят из Тисовой Рощи, Марк держал за руки свою жену, пока она описывала ему домогания Сорекса.

– Пожалуйста, прости меня, любовь моя, он не оставил мне выбора. Он бы убил Аннию и ребенка, если бы я попыталась дать ему отпор…

Муж сжал ее руки и нежно поцеловал в щеку.

– Тебе нечего прощать. Как я мог подумать о тебе что-то плохое, если ты защищала нашу подругу и ее ребенка единственным возможным способом. Кроме того, судя по словам легата, он не успел нанести тебе вред потому, что его спугнули.

Фелиция грустно кивнула, и провела пальцем по линии полу-зажившего пореза на лице мужа.

– Твой бедный нос. Нет, он не причинил мне особый вред, но он сказал мне, что часто насиловал женщину префекта с момента своего приезда, угрожая ей испортить его карьеру, если она не подчинится.

Марк нахмурился.

– Знает ли об этом Арторий Каст?

– Нет, и он не должен это узнать, Марк, если ты ценишь его как друга. Это положило бы конец их отношениям, а они явно очень любят друг друга. Кроме того, он почти наверняка захочет с ним рассчитаться.

– И, что же дальше?

Я соглашусь с тобой, что он чувствует, что тут требуется поступить гораздо умнее, чем вам, солдатам, хочется…

– Поздравляю, Фульвий Сорекс, с самым удачным возвращением Орла легиона. Вы, должно быть, рады, что нашли его так близко от форта, так сказать?

Трибун торжествующе ухмыльнулся Скавру, опустив голову в знак признания похвалы своего коллеги, столь поверхностной, что Марк задумался, не было ли это намерением скорее высмеять слова Скавра.

– Спасибо, Рутилий Скавр. Это было действительно очень счастливая находка, учитывая, что моим единственным намерением было держать местных варваров в узде, когда армия навсегда отходила к стене императора Адриана. Но я верю, тем кто говорит, что удачу надо создавать, и я доказал это. Если бы я не приказал провести такое тщательное патрулирование, мы, возможно, никогда бы не наткнулись на символ Шестого легиона таким удачным образом, хотя, конечно, большая часть чести должна принадлежать центуриону Гинаксу за его настойчивость в обыске варварской деревни.

Скавр улыбнулся, а люди, окружавшие его, хранили молчание, как он приказал им сделать в самых жестких выражениях всего несколько минут назад, подавляя в себе негодование по поводу того, что Сорекс не сказал ни слова по поводу их битвы с вениконами.

– Скажите, коллега, а вам не посчастливилось обнаружить рядом с Орлом голову Легата Соллемниса?

Сорекс покачал головой с выражением сожаления.

– Боюсь, что нет. Может быть, она уже сгнила? Ведь я сомневаюсь, что простого помещения головы человека в кедровое масло достаточно, чтобы предотвратить естественные процессы разложения. Такого метода хватает всего лишь на несколько недель.

Скавр так долго улыбался ему в ответ, что самодовольное выражение начало заметно исчезать с лица Сорекса, и он повернулся к Юлию только тогда, когда выражение превосходства полностью исчезло с него.

– Подай мне, пожалуйста, первый предмет, примипил.

Крепкий центурион полез в сумку, которую принес в штаб, и вытащил небольшой бочонок, в котором в масле лежала голова Соллемниса. Сняв деревянную крышку, он поставил его на стол перед своим трибуном, поморщившись от запаха темного масла, плескавшегося внутри деревянной емкости. Скавр закатал длинный правый рукав своей туники и заговорил с Сорексом озадаченным тоном.

– Простите за беспорядок, но когда центурион Корв принес этот предмет, мы, действительно были немного удивлены. Как вы знаете, привычка вениконов сушить головы своих жертв над горящими щепками, по-видимому, является далеко не идеальным средством их сохранения, и поэтому я принял меры предосторожности, чтобы повысить шансы жертвы добраться до Рима в узнаваемом состоянии. Это ни в коем случае не идеальный способ предотвратить гниение части человеческого тела, но, похоже, в данном случае он сработал довольно неплохо. Он опустил правую руку в масло и с выражением легкой брезгливости схватил что-то внутри и осторожным взмахом вытащил из миниатюрного бочонка, разбрызгивая капли жирного масла по полу комнаты.
– Итак, вот она, голова мертвого легата, с восстановленным в некоторой степени достоинством после всего того, через что ей пришлось пройти после смерти.