Скавр приложил палец к шее трибуна.

– Действительно, так оно и есть. Пора уходить. Ты можешь забрать это, центурион, в качестве награды за то, что обуздал свой бешеный норов. - Он прошел мимо подлинного Орла Марка.
– Я думаю, что будет лучше, если мы сохраним его на какое-то время, и я не могу представить себе человека, более достойного, который смог бы позаботиться о нем, пока не придет время передать его в нужные руки. И теперь я думаю, что пришло время нам собираться в путь. Нам нужно многое подготовить, если мы хотим успеть двинуться на юг с первыми лучами солнца, а у нас недостаточно времени, чтобы сделать это.

Старший центурион легиона ждал их возле штаб-квартиры Сорекса, его заранее оговоренное присутствие явно заставило легионеров, стоящих на страже, нервничать, судя по поту, струившемуся по их шеям, и префект лагеря с широкой улыбкой отвел его в сторону.

– Это самая лучшая новость, примипил; Орел, которого вчера нашли трибун и его люди, явно подлинный. Никто не сможете подделать такой уровень мастерства, и на нем есть все секретные клейма, подтверждающие, что он был сделан в Риме, в императорских арсеналах. Слава Марсу, мы восстановили доброе имя легиона! Он показал центуриону две деревянных таблички, какими пользуются писари и закрепленных блестящим медным крючком за ушко и открыл их - Вот запись его отметин, которые вел ваш последний аквилифер, и которая поможет вам доказать его подлинность. Поздравляю вас с возвращением столь важного символа имперской власти и устранением угрозы, которая нависла над этим легионом со времени битвы, которая была проиграна.

Центурион-ветеран серьезно кивнул.

– Действительно, это самая лучшая новость, господин. А что делает трибун, господин?

Каст подмигнул в ответ.

– У трибуна Сорекса явно были тяжелые несколько дней и, судя по его состоянию, он выпил несколько лишних чашек вина. По правде, когда мы пришли, он был в пьян и уснул, пока мы проверяли штандарт. Я вложил его ему в руки и он не хотел его отпускать, и я предлагаю дать ему поспать, и не беспокоить его. В конце концов, он это более чем заслужил.

Старший центурион понимающе кивнул, не выдавая ни малейшего намека на свое соучастие в замысле тунгров.

– Я так и сделаю, префект лагеря.

Каст указал на Скавра и его центурионов.

– Пока я не забыл, Трибун Сорекс на самом деле подтвердил приказ Легата Эквития относительно тунгрийских когорт. Похоже, что трибун Скавр должен повести обе свои вспомогательные когорты на юг и отправиться по морю в Галлию. Легат получил известие от коллеги из Лугдунума, что провинция кишит головорезами, и ему предлагается выделить часть наших сил, чтобы помочь в их подавлении. Поскольку легиону запрещено покидать лагерь, легат считает целесообразным послать вместо нас вспомогательную оперативную группу, и, похоже, тунгрийцы имеют большой опыт борьбы с ворами и грабителями.

Скавр шагнул вперед и уважительно кивнул старшему центуриону.

– Мы планируем выступить на рассвете, примипил, но, похоже, у нас слишком много багажа и не хватает телег. Возможно, вы могли бы помочь нам с приобретением каких-нибудь дополнительных транспортных средств?

Ответ примипила прозвучал прямо, но в тоне его голоса нельзя было ошибиться.

– Я вас понял, трибун. Я подготовлю тележки, которые привезли груз трибуна Сорекса из Арабского предместья. Я полагаю, этого будет достаточно, чтобы удовлетворить ваши потребности?

Рим, август 184 г. н. э.

– Ну, если это не Гай Рутилий Скавр, то я наверное сошел с ума! Как я снова рад встрече с тобой, трибун, пусть даже и не в тех условиях, как сейчас!

Скавр шагнул вперед, чтобы встретить властного вида человека, стоящего на дороге перед остановившейся тунгрийской колонной, его доспехи были окрашены в оранжевый цвет под лучами вечернего солнца и слоем пыли, покрывавшим скульптурные выпуклости бронзовых доспехов. Сенатор Альбинус стоял во главе группы из двадцати мускулистых легионеров, которые, по мнению Марка, скорее выглядели солдатами-ветеранами, на несколько лет вышедшими из расцвета сил, чьи шрамы и почти сонно-спокойная манера поведения говорили о них, как о как закаленных в боях. Место их встречи явно было тщательно выбрано: оно было скрыто от разбросанных по округе поселений, деревьями, которые изгибались над дорогой, образуя зеленый туннель, и Марк улыбнулся, увидев, что Юлий оглядывается вокруг с выражением профессиональной осмотрительности. выискивая глазами в зелени обочины какие-либо признаки движения, после чего он обратился к солдатам своей Первой центурии.

– Мы вроде бы нормально добрались сюда и не встретили никаких признаков того, что кто-то попытается нас остановить? Если это где-то и произойдет, то скорее всего здесь, до того, как мы доберемся до города, так что будьте осторожны, ребята…

Трибун взял протянутую руку Альбинуса и оказался в мощных медвежьих объятиях, а сенатор приветствовал его с тем же слегка тревожным энтузиазмом, с которым они расстались в Дакии в прошлом году. В последний раз, когда Скавр видел своего начальника, тот был экипирован как и положено своей должности легата имперского легиона, его волосы и бородка были коротко подстрижены на его могучей голове и бычьей шее, но тот год, который он провел в Риме после триумфального возвращения из Дакия явно заставил его следовать последней имперской моде. Его всегда короткая и безукоризненно подстриженная бородка спустилась на добрых четыре дюйма от подбородка, а волосы превратились в клубок аккуратно уложенных локонов. Когда Альбинус освободил хватку, ошеломленный трибун отступил назад с кривой улыбкой и уважительно кивнул, поморщившись от пыли, перенесшейся с его испачканной во время похода униформы на девственную белизну чистой тоги сенатора.

— Извините меня, Децим Клодий Альбинус, что моя дорожная грязь, кажется, испачкала вас…

Поднятый вверх указательный палец заставил его замолчать, и Альбинус широко раскинул руки и повысил голос, чтобы донести до своих людей.

– Я говорил тебе в еще в Дакии, трибун, и еще раз скажу у ворот Рима, что мы с тобой не будем соблюдать формальностей после того ужаса, который мы вместе пережили... - Юлий с Марком переглянулись на своих местах за спиной своего трибуна, примипил сардонически поднял бровь.
– …и поэтому для тебя я всегда буду просто Децимом, твоим другом. - Он безуспешно попытался отряхнуть запачкавшуюся тунику, со смехом подняв грязную руку.
– И кроме того, зачем обращать внимание на пыль, когда вы три месяца шли с края света, чтобы дать нам возможность спасти Империю от цепких рук узурпатора? - Подойдя ближе к Скавру, он понизил голос.
– Я организовал размещение твоих людей в городских транзитных казармах и предлагаю чтобы мои люди доставили золото отсюда в Рим. Что ты на это скажешь, а?