Сорекс вытаращил глаза на отрубленную голову, а Легат Соллемнис отсутствующим взором смотрел на него глазами, белки которых были окрашены маслом в черный цвет.

– Как вы можете быть в этом уверены…?

– Вы сомневаетесь? Когда мы прибыли, я взял на себя смелость отвести в сторону примипила вашей Девятой когорты, человека, с которым мы были знакомы еще с тех времен, когда стояли к северу от стены императора Антонина, который, в свою очередь, знал легата очень хорошо, как и всех его офицеров, учитывая его регулярное присутствие на штабных совещаниях Соллемниса. Он подтвердил, что эта голова принадлежала легату, и указал на две отличительные особенности, о которые вы, возможно, захотите услышать.

Он указал на родинку на челюсти погибшего.

– Для начала вот это, и хотя я понимаю, что это далеко не убедительное доказательство, но есть и вот это... - Он повернул голову и провел пальцем по длинному белому шраму вдоль правого уха. - Судя по всему, он получил порез за год или около того, до того как его убили, сражаясь с варварами, что, похоже, было его привычкой. Примипил сказал мне, что санитарам потребовалось несколько часов, чтобы остановить кровотечение из этой раны.

Он замолчал и ждал ответа Сорекса, подняв брови в веселом предвкушении. Трибун еще мгновение смотрел на ужасающее зрелище отрубленной головы легата, прежде чем пробормотать ответ.

– Н-ну, тогда… кажется, мне повезло вдвойне. Я вернул Орла легиона на его законном месте и спас Шестой Виктории от позорного расформирования, а вы вернули легату Соллемнису его достоинство выполнив мой приказ. Поздравляю, Рутилий Скавр, вы заслужили место в рапорте, который я отправлю утром в Рим, чтобы отобразить этот отрадный поворот событий.

Скавр снова улыбнулся, опустил отрубленную голову обратно в жирные объятия масла и вытер руку полотенцем, предложенным ему Юлием, прежде чем взять тяжелый, завернутый в ткань предмет из рук своего примипила.

– И я уверен, что префект преторианца Переннис будет более чем рад, если его доверие к вам оправдается. В конце концов, - он взвесил загадочный сверток обеими руками, прежде чем снять обертку и положить возвращенного Орла на стол перед собой, — вы, кажется, проделали виртуозную работу, склонив прежде достойного центуриона на свой обман, не так ли?

Сорекс вытаращил глаза на изваяние, любовно отполированную до ослепительного блеска и во всех отношениях не уступающий фальшивому Орлу, рядом с которым его положили.

– Но это …

– Да, это небольшая проблема, не так ли? Всего неделю назад или около того у Шестого не было Орла, и ему грозила высшая санкция за такой позор, а теперь у него появилось два благословенных штандарта. Вы можете сказать, что это нечто вроде чуда.

Сорекс попытался оправдаться еще раз.

– Может быть это копия, сделанная вениконами или этим сельговом Кальгом, которого я послал вас схватить. Ведь мой Орел настоящий!

Скавр подтвердил это, поджав губы.

– У меня возникала такая же мысль, если честно. В конце концов, изготовление копии Орла всегда должно было кому-то принести пользу, и я вынужден признать, что ваш на вид действительно весьма похож на подлинного. Действительно, он настолько близок к тому, который центурион Корв и его люди утащили из Клыка, как по внешнему виду, так и по отделке, что я вынужден предположить, что он был отлит по оригинальным формам. Молодцы умельцы, которые, как я уверен, что и вам это известно, находятся в Риме.

Он молча ждал долгое время.

– Почему замолчали, трибун? Несомненно, вы сейчас обдумываете, следует ли вам представить своего Орла своим людям, как только эта несколько неловкая для вас встреча завершится, и передать его в руки новому и восхищенному знаменосцу-аквилиферу, которого вы выберите из рядов самых лучших и преданных солдат легиона. Солдаты будут в восторге от снятия позора, висевшего над ними последние два года, и никого не будут особенно интересовать претензии явно озлобленного трибуна вспомогательной тунгрийской когорты на обладание подлинным штандартом, когда, у вас имеется вот этот «подлинный», который вы «отобрали» у бригантов.

Сорекс наконец встретился взглядом со своим коллегой, и в его сердитом взгляде Марк увидел подтверждение слов Скавра. Трибун легиона долго смотрел на Скавра, прежде чем покачать головой и поднять перед собой обе руки, явно апеллируя к разуму своего коллеги.

– А, что мне еще остается делать, Рутилий Скавр? У меня нет выбора. Переннис управляет жизнью и смертью моей семьи, и любое невыполнение его указаний обернется катастрофой для всех нас. Так что Орел… мой Орел… будет возвращен на свое законное место в святилище легиона.