— Теперь понятно, почему ты пишешь некрологи. С таким официальным лицом выше не прыгнуть.

Мормолика обиженно улыбнулась.

— Зачем ты так?

Услышав отповедь собственной совести, Ника осадила ядовитый язык глотком горячего чая. Девушка хорошо знала о страстном желании лилововолосой работать в серьезной газете, о мечте писать искрометные статьи, о надежде восхищать и вдохновлять читателей. Но именно из-за того, что Лушана принадлежала к общине мормоликов, которые считались опаснее упырей, так как не имели никаких внешних признаков кровососа, ей было так сложно найти место в достойном издании. С недавних пор новый закон обязывал мормоликов носить отличительный знак в виде летучей мыши с оторванным крылом.

Ника закрыла глаза, медленно выдохнула.

— Извини, Лушан, — сказала она. — В последнее время я часто обижаю друзей.

— А все почему?

— Почему?

Мормолика заметно повеселев, сказала:

— Потому что ты все держишь в себе и ни с кем не делишься. Я вот, например, верю, что однажды мне подвернется случай, потому что я не собираюсь всю жизнь писать некрологи.

— Обязательно подвернется, — вяло подбодрила приятельницу Ника.

— Теперь твоя очередь. Рассказывай. Почему ты напала на своего подопечного?

Ника решила сознаться. Ей действительно нужно было с кем-то поделиться:

— Потому что ненавижу его. И я ничего не могла с собой поделать. Это получилось спонтанно. Я засадила в него самым мегаразрушительным импульсом, на который была способна, почти сразу после того, как увидела.

— Это был тот, чей дух ты недавно видела? Фрост?

Ника удивленно моргнула.

— С чего ты взяла? Я не говорила, что это он.

— Просто, насколько я поняла, он единственный кого ты настолько ненавидишь.

— Погоди! Я только что сообразил! — раздался в кухне знакомый голос. — То есть ты, просто напала на человека, ничего ему не объясняя?

— Кто это? — делая глоток чая, спросила мормолика удивленно.

— Дин’Ард Репентино, — удрученно ответила Ника, — Человек Дурная Привычка Подслушивать.

Рядом с холодильником появилась улыбка.

— Ты хотя бы извинилась перед мужиком? — спросил рот Репентино.

— А может ты, Дин, организуешь его фан-клуб? — язвительно поинтересовалась агент Верис. — А то как-то подозрительно хорошо к нему относишься.

— Дело не в этом, просто работа есть работа, а ты вламываешься к человеку в дом… Эээ, что у тебя с бровью?

— Во всем виновата черная курица, — пояснила Ника серьезно.

— Если ты вступила в какую-то секту... Куда, кстати, ты укусила своего подопечного?

Девушка предупредительно постучала ложкой по столу.

— Понятно, — сказала она грозно, — ты значит, с самого начала был дома?

Над висевшим в воздухе ртом появились глаза и игривые брови Репентино.

— Извини, Никуль, но я, в совершенно беззащитном расположении духа собирался попить чай, а ты ворвалась в квартиру всклокоченная, злая, рот в крови. Я просто испугался. А потом ты орала. Детка, я не дурак — рисковать здоровьем не стал.

«Козлина» не было произнесено, но легко читалось в глазах Никарии Верис.

— Так это все-таки он? Фрост? — спросила мормолика.

Ника возмущенно цокнула.

— Представляете, этот урод еще имел наглость обратиться в службу охраны, для того чтобы ему предоставили убежище. И, черт возьми, новый начальник протекториата назначил меня хранителем этого ублюдка. Что это? Апогей моей печальной жизни?

— Ирония судьбы, — предположила Лушана.

— Finale vaginale, — с умным видом произнес невидимка.

Ника посмотрела на приятеля, покачала головой и закинула в свою чашку пару кусков сахара.

— Ты неисправимый придурок, Дин, — сказала она.

— Повторяю вопрос: безумная, что ты ему откусила? — осмелев явить голову и руки, ехидно поинтересовался Репентино. — Имей в виду, если ты откусила ему нос, по закону бумеранга на твоем лице вырастут кучерявые волосы, точно такие же, как ты сама догадываешься где. Я ведь тогда не смогу смотреть на тебя без потехи.

— Я думаю это не проблема для человека, который был влюблен в женщину с семью пальцами на ногах, — откликнулась Ника.

Дин равнодушно махнул рукой.

— Я к ней вовсе не испытывал никаких чувств.

— Ага, — усмехнулась Ника, — после того, как подсчитал пальцы.

— Ой, а у кого это было семь пальцев? — простодушно спросила Лушана.

Репентино возмущенно покосился на лилововолосую гостью.

— Пей свой чай и не задавай лишних вопросов, — резко сказал он. — Да смотри, чтобы твои пухлые щеки не треснули от любопытства. В конце концов, или от булок.

Мормолика положила на стол размоченную в чае выпечку, отодвинула от себя чашку.