Тупое рыло нависло над изуродованным лицом Эбуриса. Шумно задвигался широкий пятачок, чуя запах крови и острые клыки вгрызлись в человеческую плоть. Франк забился, закричав от жуткой боли, пока остальные свиньи, отталкивая друг друга и просовывая рыла в рану, словно в корыто с отбросами, пожирали внутренности бьющегося в агонии герцога. Инга стояла у стены, спокойно наблюдая за этой жестокой расправой и только уголки ее рта слегка подрагивали, обнажая белые зубы в кровожадной улыбке.

– Тассилон, признаешь ли ты, что, подстрекаемый собственной супругой, интриговал против своего законного короля и кузена, плел интриги вместе с греками и предателем Адельхизом, а также, вопреки всем законам Божеским и человеческим, вступил в союз с язычниками-аварами, не признающими Господа нашего Иисуса Христа, но почитающими лишь самого Сатану и аггелов его?

Герцог Баварии, - высокий грузный мужчина в бело-голубом плаще, отороченным мехом барса, - затравленно огляделся по сторонам, ища поддержки. Он стоял перед троном Карла в главной зале пфальца Ингельгейма-на-Рейне, где проходил сейм знати королевства франков. Высокие стены украшали искусно раскрашенные фрески, изображавшие как сцены из Ветхого и Нового Завета, так и тщательно отобранные фрагменты из истории правления королей и императоров –от Августа и до самого Карла. Короли, кесари, святые и сам Христос испытующе смотрели со стен на собравшихся в зале людей, рассевшихся на скамьях, расставленных полукругом у стен. По зову короля собрались не только франки, но и тюринги, алеманны, саксы – и бавары тоже, недавние его вассалы. Все они клялись в верности дому Агилольфингов, но когда войска франков, с трех сторон обложили Баварию, - причем одним из трех войск командовал сам Карл, - лишь у немногих хватило мужества вспомнить об этих клятвах. Остальные или предпочли трусливо отсидеться в стороне или, того хуже, наперебой побежали высказывать почтение королю франков. Именно эти последние сейчас были приглашены на сейм и сейчас на их лицах, мятежный герцог не видел ни малейшего сочувствия или поддержки.

– Ваше Величество, я не знаю…

– Я подтверждаю, - с места вскочил невысокий темноволосый мужчина с жидкими усиками и лихорадочно поблескивающими глазами, - герцог, подстрекаемый герцогиней Литбергой, жаждущей мести за своего отца Дезидерия, хотел нарушить все свои клятвы и истребить всех сторонников Карла в Баварии. Мне, под страхом лютой смерти, приходилось скрывать, что я верный подданный своего государя и притворяться слугой изменника. Но нет худа без добра: так я много узнал о его злодейских замыслах, коими и спешу поделиться с моим королем.

– Благодарю вас, граф Арнульф, - Карл мимолетно поморщился, словно съел что-то кислое, - ваша верность будет оценена по достоинству. Кто-нибудь еще?

Один за другим вставали баварские аристократы, подтверждая сказанное Арнульфом, и обвиняя Тассилона в непрерывных интригах против Карла и сговоре чуть ли не со всеми имеющимися врагами Франкского государства.

– Довольно, - взмах руки монарха прервал поток обвинений, - вам есть, что сказать в ответ на эти обвинения, герцог Тассилон?

– Все это ложь!
– выпалил раскрасневшийся от волнения герцог, - я всегда был верен вам!

– Меня вы тоже обвините во лжи?
– дородный мужчина в епископском облачении тяжело поднялся со скамьи, - я не вправе разглашать тайну исповеди, но если бы король узнал то, что слышал я – и от самого герцога и от других знатных людей.

– Никто не принуждает вас делать этого, отец Арн, - милостиво кивнул Карл, - сказанного вами уже достаточно.

– Сказанного негодяем, который обязан мне саном епископа Зальцбурга!- вскричал Тассилон, - неужели вы не видите, мой король, что этот мерзавец просто дрожит за свою шкуру и свое место? Ради сохранения епископской кафедры он намеренно оговаривает своего повелителя!

– Его повелитель, - веско произнес Карл, - один и он сидит перед тобой. Неважно кто его сделал епископом, важно, что он остается верным слугой своего государя. В отличие от тебя, кто готовил мятеж еще во времена моего отца – мятеж против него же. Или ты думаешь, я забыл, как ты, сказавшись больным, бросил Пипина в Аквитании, когда он воевал с мятежником Вайфаром? Даже язычники карают таких как ты лютой смертью!

– Все так, мой король, - кивнул епископ Зальцбургский, - и именно тогда Тассилон, следуя примеру предателя, впервые задумал отложиться от королевства франков.

– И это после того, как ты клялся над гробами святых Дионисия, Мартина и Германа сохранять верность до конца дней жизни как самому королю Пипину, так и его детям, а значит и мне, - покачал головой Карл.
– Готов ли ты поклясться снова на этих святынях, что ты не виновен в том, в чем тебя обвиняют – помня, что если твой обман вскроется ты станешь не только изменником, но и богохульником, хуже любого язычника?

Тассилон в отчаянии обвел взглядом собравшихся, но, не встретив ни в ком сочувствия, лишь сокрушенно покачал головой. Все было ясно без слов – любые попытки отпираться только еще больше закапывали бы мятежного герцога.

– Я виновен, мой государь! – просто сказал он, - все, что здесь сказано – правда!

В зале послышался шум, многие знатные франки выкрикивали оскорбительные слова герцогу. Карл поднял руку и крикуны стихли.

– Какому наказанию может подлежать столь подлая измена? – спросил он и тут же вновь поднялся шум, в котором почти единогласно слышались требования смерти герцогу. Король снова вскинул руку, призывая к порядку.