– Столь тяжкое преступление подлежит суровому наказанию, - негромко сказал он, - и все же мне бы не хотелось покрывать свои руки кровью кузена. Герцог Тассилон, вы будете пострижены в монахи и отправлены в Луршский монастырь – после того, как вы отречетесь от титула герцога Баварии. Точно также будут пострижены ваша жена и дети – и точно также они отрекутся от всех прав наследования или также будут убиты.

– А что будет с Баварией?
– с трудом выдавил герцог.

– Ею возглавит достойный человек, - отчеканил король, - граф Герольд, мой бывший зять и твой родич, отныне станет управлять Баварией от моего имени.

Рослый светловолосый мужчина, один из тех, кто громче всех обвинял герцога Тассилона в измене, молча склонил голову, украдкой бросив торжествующий взгляд на соперника.

– Могу я хотя бы надеяться, что мне не выбреют тонзуру на глазах моих вассалов?
– обреченно спросил герцог.

– Можешь, - кивнул Карл, - мои воины сопроводят тебя к нетленным мощам святого Гоара, где и свершится твой постриг. И эта последняя милость, которую я готов тебе оказать – помни об этом, Тассилон, ибо следующим наказанием будет лишь смерть!

Герцог еще раз взглянул на неподвижные, будто окаменевшие лица собравшейся в зале знати и обреченно кивнул в знак согласия. В опущенных к полу глазах мелькнула бессильная ненависть, когда подступившие к нему франки вывели герцога из залы.

Чуть позже, в небольшой капелле при королевском пфальце, Карл встречался еще с одним государем. На этот раз без лишних ушей и глаз, в присутствии только лишь нескольких преданных людей с обеих сторон. Вопреки своему обыкновению одеваться просто, сейчас Карл носил украшенное золотом и самоцветами одеяние, которое он одевал лишь во время самых пышных приемов. С пояса же его свисал меч, чьи ножны и рукоять также щедро украшало золото. Причина тому была проста – богатство одежд и само величие Карла должны были ослепить своим блеском гостя, облаченного лишь в потертый красный плащ, накинутый поверх белой рубахи и штанов из темной ткани. Коротко стриженную голову прикрывала меховая шапка, мускулистые руки украшали затейливые татуировки в виде переплетающихся стеблей и цветов. Из иных украшений у гостя имелась лишь золотая серьга в правом ухе.

– Ты проделал столь долгий путь…как там тебя?

– Дражко, мой король. Князь ободритов.

– Ты проделал столь долгий путь, Дражко, чтобы рассказать мне столь недобрые вести. Саксы восстали, вступив в союз с велетами, твой отец пал в бою, а вместе с ним – и мой верный легат, герцог Эбурис – я ничего не пропустил?

– Все так, мой король.

– И сейчас ты просишь меня о помощи?

– Да, - с трудом выдавил Дражко, - прошу.

Король, словно в раздумьях, прошелся вдоль алтаря, бросая на молодого князя беглые взгляды, потом остановился, сцепив руки на поясе и сверху вниз смотря на славянина.

– Тебе, должно быть, известно, что я не прощаю измены, - сказал он, - только что я отправил в монастырь своего кузена, решившегося отложиться от моего королевства. Раньше, мой человек разбил еще одного изменника – самозваного короля лангобардов, сговорившегося с подлыми греками. Саксов, что отреклись от Господа Нашего, сговорившись с врагами веры Христовой будет ждать та же участь – можешь не сомневаться, что они понесут достойную кару. Но вот что касается тебя…ты пришел к королю франков с просьбой о защите.

– Да, потому что мы союзники, - сказал Дражко, - мой отец помогал твоему отцу, когда он ходил походом на саксов. Сейчас же беда пришла на наши земли – саксы вновь поднялись и грабят нас в союзе с велетами, как в старые времена. Отложились и иные наши прежние данники – те же варны, воронье племя. Неспокойно и на датской границе.

– Это правда, что я слышал? – спросил Карл, - даны выступили на стороне предателей?

– Лишь Старкад из Лейре, самый жестокий из данов. Говорят он столь вероломен и жесток, что князь данов Годфред изгнал его из своих владений. Сейчас ярл, вместе со своей дружиной засел в нашем городе Зверине и творит там такое, что верно, правы те, кто говорит, что он не человек, а сам Чернобог в человеческом обличье.

– Чернобог – это Сатана, - кивнул Карл, - не думай, что ты можешь напугать христианина собственными бесами, Дражко.

– Я пришел не пугать тебя, а просить о подмоге – или франки больше не союзники ободритам?

– Мы союзники, - кивнул Карл, - но кто кому нужнее сейчас – я тебе или ты мне? Я бил язычников много раз – и мне не нужна была для этого помощь иных язычников. В союзе с вами погиб мой человек – не потому ли, что он забыл завет Спасителя: «Не изгонять бесов силой Вельзевула»? Не потому ли Бог не дал Эбурису победы?

– Что же ты хочешь от меня, король?

– Что может хотеть христианин, - развел руками Карл, - сердце мое возрадуется, если еще один народ примет Истинного Бога. Крестись – и ты получишь такую помощь, о какой не смел и мечтать. Ты вернешь все свои земли – а еще я отдам тебе Нордальбингию и все земли велетов, до самой Одры.

– У меня уже есть свои боги и я не видел от них дурного. Что он такого сделал, этот ваш бог рабов, что я должен в него верить!?
– возмущенно воскликнул князь.