Шрифт:
«Если кто, обманутый дьяволом, по обычаю язычников, поверит, что мужчина или женщина занимаются колдовством и едят людей, и сожжет ее, или даст ее мясо есть другим или сам ее съест, то смертью наказан будет.»
Чья-то рука властно легла на ее плечо и, обернувшись, Инга увидела рядом высокую женщину с длинной светлой косой. Она носила зеленое одеяние, по рукавам которого тянулась вышивка, с изображениями переплетавшихся в ожесточенных схватках змей, кабанов и странных зверей, напоминающих рысь, но с длинным хвостом. Глубокий вырез приоткрывал большие груди, меж которых виднелся странный амулет – костяная пластинка, с вырезанной на ней кошачьей мордой, окруженной рунами.
– Я знаю, зачем ты пришла к нам, Инга из Вердена, - алые губы сложились в снисходительную улыбку, - и я хочу сделать тебе подарок. Жизнь, зародившаяся в твоем чреве, была принесена тобой в жертву. Взамен я дарю тебе новую жизнь, которой ты поможешь явиться на свет.
Главная ведьма вытянула руку – на раскрытой ладони лежало обычное куриное яйцо. Инга медленно приняла странный дар и склонила голову, целуя протянутую ей женскую руку в знак покорности.
Так Инга стала учиться у ведьм Брокена – наследниц древних пророчиц, что вдохновляли еще предков саксов – хавков и прочих, - на отчаянно смелые набеги на римский Лимес. В годы же мира и жрицы не чуждались общения с римлянами, порой даже добираясь до самого Вечного города, с почетом принимаемые кесарями. Множество темных и страшных тайн сберегли хранительницы Брокена с тех пор – и щедро делились ими с новой ученицей. Инга училась читать руны и гадать по ним, училась распознавать травы и гадать по звездам, искусству приготовления ядов и иных зелий, училась вселять свой дух в ворон, волков и змей. На Вальпургиеву ночь она участвовала в священных пиршествах в честь Цернобока и Перхты, пожирая вместе с остальными ведьмами человеческое мясо. Человеческой же кровью она поливала и укрытое мхом яйцо, подаренное ей главной ведьмой, и ныне высиживаемое огромной жабой, которую молодая ведьма самолично выловила в одной из сырых низин.
В день, точнее ночь, когда она покинула Броккен, все его ведьмы вновь собрались на вершине священной горы. Вновь горел большой костер и ведьмы, собравшись вокруг него, смотрели как Инга выносит из леса большой короб. С трудом переводя дух, она поставила его у костра, испытующе глядя на своих наставниц. Верховная ведьма, не глядя, негромко хлопнула в ладони, и из леса появился Герхард. За собой полутролль вел на привязи большую собаку. Глаза его прикрывала плотная черная повязка.
Инга откинула крышку короба и тут же прикрыла глаза руками – также как и остальные жрицы. В тот же миг из короба со злобным шипением, появилось жуткое существо – напоминавшее петуха с перепончатыми крыльями, когтями рыси, хвостом ящерицы, клювом орла и недвижными зелёными глазами, как у змеи. Уродливое тело покрывала жесткая чёрная щетина, а голову венчал красный как кровь гребень. Один лишь взгляд, полный злобы, бросило это создание на зарычавшего пса – и несчастное животное упало замертво. Тут же Инга захлопнула крышку, сбив чудовище обратно в короб.
– Хорошо, - сказала верховная ведьма, - вижу, я не зря учила тебя. Такое старание должно быть награждено по достоинству.
С этими словами она откинула крышку и, не глядя в короб, ловко ухватила за шею шипящее, вырывающееся создание. По-прежнему не смотря на него, она умело свернула твари шею, затем сняла с пояса острый нож и вырезала один из змеиных глаз. Быстро подошла к Инге и впихнула этот глаз в ее пустую глазницу, тут же наложив на нее повязку из позолоченной ткани.
– Я сделала все, что могла, Инга, - сказала ведьма, - настала пора тебе покинуть Брокен. Новым глазом ты сама увидишь тех, кто поможет тебе отомстить королю франков.
Вождь и кабан
– Отрекаешься ли от идолов? От ложных богов: Сакснота и Водана и всех идолов, от Сатаны и всех духов злобы поднебесной. Признаешь ли Господа нашего Иисуса Христа истинным Богом, единым в трех лицах?
– Отрекаюсь и признаю.Я отвергаю любое дьявольское дело и слово, Тора и Водана и Сакснота и всех связанных с ними злых духов.
– Во имя Отца, Сына и Святого Духа…крестится раб Божий…
Запах ладана пропитал всю церковь, в заволокшем покой дыме, мерцали бесчисленные свечи, освещавшие христианское таинство. Под мерное бормотание священников, Видукинд, стоявший перед епископом в одной белой рубахе, погрузился в купель. Поднялся же он уже с новым именем и новой верой.Священник надел ему на шею небольшой золотой крестик, продолжая бормотать себе под нос очередные церемониальные фразы.