–  Хорошо!

Закрыл глаза, и перед мысленным взором встал -мечущийся Берлин, во взрывах и пожарах, которые лучше всего скажут миру, что советская авиация не уничтожена, что она жива и еще покажет свою силу.

Подъехал на вездеходе Жаворонков. Командир полка поднялся.

–  Товарищ генерал-лейтенант, задание выполнено. Вверенный мне полк бомбардировал Берлин.

–  Поздравляю и благодарю, - сказал Жаворонков, обнял и расцеловал Преображенского и всех других участников рейда. - Сейчас доложу в Москву. Вы отдыхайте, разбор проведем позднее.

Подошел комиссар. Хотелось так много сказать вернувшимся друзьям, а сказал только, что завтрак ждет.

По дороге встретились три моториста:

–  Разрешите обратиться.

–  Слушаю.

–  Вот рапорт...

"Просим послать нас в морскую пехоту, чтобы мы своими руками могли бить врага", - прочитал Преображенский. Поднял голову, посмотрел на парней.

–  Во-первых, рапорт надо писать от себя лично, а не коллективно, медленно начал он...

Напоминание о порядке подачи рапортов потребовалось Преображенскому, чтобы выиграть время и за подчеркнутой строгостью скрыть свое волнение.

Все рвутся в бой! Только вчера пришлось вести неприятный разговор с летчиком Пятковым. Алексея Пяткова Преображенский включил в группу первого удара по Берлину, и он перелетел на Эзель вместе со всеми. Но перед вылетом техник обнаружил в масле металлическую стружку. На таких двигателях лететь на фашистскую столицу - самоубийство. И полковник приказал Пяткову:

–  Лети в Беззаботное. Заменят двигатель - тогда и на Берлин можно.

Потрясенный тем, что не будет участвовать в первом полете, Пятков буквально умолял дать ему другой самолет.

–  Чей же?

–  А разве нет менее опытных летчиков? Преображенский не стал ломать боевые экипажи.

–  Лети в Беззаботное, - повторил Евгений Николаевич. - И не думай, что полет легкий: Ленинград закрыт непогодой. Да и моторы, сам знаешь, в каком состоянии...

Над Финским заливом левый двигатель отказал. Пятков пилотировал мастерски и мог вести ДБ на одном моторе. Но тут штурман Волков доложил: впереди по курсу самолет. Фашистский морской разведчик поначалу не проявлял агрессивности, но, увидев, что бомбардировщик поврежден, атаковал его. Волков и стрелки " отчаянно отбивались, однако противнику удалось повредить и второй двигатель. Балтийцы оказались в заливе, держались на поясах резиновую лодочку не успели накачать. Проходивший неподалеку сторожевой корабль спас экипаж. А ДБ ушел на дно.

Пятков после этого совершил 250 боевых вылетов. Немало было трудных и опасных заданий, но вынужденных посадок - ни одной...

Прав ли был Пятков, стремясь участвовать в берлинской операции? Конечно! Прав, как и мотористы, которые рвутся в морскую пехоту. Их чувства понятны, но мотористы нужны здесь, на аэродроме.

–  Рапорт я приму. Но всех, кого можно, мы уже послали, - сказал полковник. - А вы выполняете ответственную задачу - готовите к бою самолеты.

Мотористы отошли. Командир полка не удержался, окликнул:

–  Ну вы хоть поняли меня?

–  Так точно, - не очень уверенно ответил один. Другие промолчали.

–  Недоработали мы, - сказал со вздохом командир. - Что ж делать с ребятами?

–  Вернуть рапорт, - посоветовал Ефремов, - и делу конец.

–  Делу конец! - повторил Преображенский. - А ты поставь себя на их место... Я этих мотористов понимаю. - Остановился. - Вот что, Андрей, разворот на сто восемьдесят. Идем на линейку.

Инженеры, техники, мотористы уже хлопотали у машин.

–  Товарищи, - громко произнес командир. - Я хочу сказать о работе материальной части. Матчасть работала превосходно. Мы с вами, товарищи, поддали фашистам жару! Объявляю вам благодарность!

Так первую похвалу за берлинскую операцию полу чили инженеры, техники, мотористы. А через несколько часов пришла телеграмма из Ставки: Верховный Главнокомандующий горячо поздравлял летчиков-балтийцев с успешным выполнением задания.

Мир захлестнула весть о бомбардировке Берлина. Тревога и нервозность царили в фашистской столице. Недоумение овладело Англией. Сообщения из Соединенных Штатов Америки пестрили вопросительными и восклицательными знаками.

Нью-Йорк объявил: во время удара по Берлину в ночь на 8 августа повреждены Штеттинский вокзал в восточной части и железнодорожная станция Вицлебен в западной части Берлина.

Берлинское радио скрыть факт налета не смогло, но гитлеровцам и в голову не пришло, что удар произведен советскими летчиками. "В ночь с 7 на 8 августа, - сообщил Берлин, - крупные силы английской авиации пытались бомбить нашу столицу. Действиями истребительной авиации и огнем зенитной артиллерии основные силы авиации противника были рассеяны. Из прорвавшихся к городу 15 самолетов - 9 сбиты".