– Она часто ездила в дальние экспедиции, – заметил Марти. – Может, здесь что выплывет?

– Согласен. Там указан ее научный руководитель?

– Доктор Бенджамин Ли. Весьма известная и уважаемая личность. Кстати, он до сих пор еще преподает. В Принстоне. Там же и живет.

– Ясненько, – кивнул Питер. – К черту эти бумажки. Едем туда.

Фургон с Марти и Питером катил на север, солнце освещало окрашенные в яркие осенние тона деревья и кустарники. Они пожертвовали сном и двинулись в путь сразу же, к югу от Уилмингтона пересекли двойной мемориальный мост через реку Делавер, по обходным автомагистралям миновали большие города Филадельфию и Трентон. А когда въезжали в Принстон, солнце светило уже вовсю, и листва на деревьях переливалась волшебными красными, золотистыми и оранжевыми оттенками.

Старый славный городок Принстон, где во время Войны за независимость [16] шли тяжелые бои и квартировали английские войска. Здесь все еще сохранились обсаженные деревьями улицы и лужайки с сочной зеленой травой, старинные особняки и построенные в стиле классицизма университетские здания. Сохранилась также атмосфера особой элегантной утонченности и покоя, в которой так приятно и удобно заниматься наукой и вести спокойный, размеренный образ жизни. Прославленный университет и исторический город как бы слились в единое целое.

Доктор Бенджамин Ли жил на узенькой боковой улочке, сплошь заросшей высокими кленами, листва которых сейчас пылала, точно огонь. Уютный трехэтажный особняк был обшит деревянными планками на восточный манер, и цвет у них со временем стал каким-то неопределенным – нечто среднее между темно-коричневым и темно-серым, – доказательство того, что этому дому довелось на своем веку противостоять ветрам и непогодам.

Чего, по крайней мере внешне, нельзя было сказать о его хозяине. Высокий и мускулистый, с темными глазами и белыми длинными усами мандарина-аскета, он был далек от образа типичного китайца с загадочной для европейцев душой. Крепким, выдающимся подбородком, полными щеками и красноватым обветренным лицом он напоминал капитана китобойного судна из Новой Англии. Бенджамин Ли являлся полукровкой, превосходным образчиком смешения желтой и белой крови, что становилось ясно при одном только взгляде на стены его кабинета. Тут висели портреты его родителей. Мать, высокая, крепкого телосложения блондинка. На голове кепи яхт-клуба, в руках удочка. На другом красовался утонченного вида джентльмен в традиционных одеждах китайского мандарина – он сидел на носу лодки и задумчиво смотрел вдаль.

Доктор Ли как раз только что закончил завтракать. Проводил гостей в кабинет и жестом пригласил садиться.

– Чем могу быть полезен? По телефону вы упомянули Софи Рассел. Я прекрасно ее помню. Замечательная была студентка. Страшно способная. Не говоря уже о том, что чертовски хорошенькая. Пожалуй, единственная из всех моих учениц, при виде которой я всякий раз испытывал искушение назначить свидание и завести романчик. – Он опустился в кресло с высокой спинкой. – Как, кстати, она поживает?

Марти, на котором продолжало сказываться действие таблеток, начал медленно, запинаясь:

– Видите ли, Софи Рассел, она… в общем, она…

Его нетерпеливо перебил Питер:

– Погоди, Марти. Об этом должен сказать я. – И, глядя прямо в глаза старику профессору, он произнес громко и четко: – Она умерла, доктор Ли. Вы уж простите за прямоту. Мы очень надеемся на вашу помощь. Дело в том, что она умерла от этого самого нового вируса.

– Умерла? – доктор Ли был потрясен. – Но когда? Как такое возможно? – Он переводил взгляд с Питера на Марти и обратно. – Просто я хотел сказать… ведь она была так молода. – Он умолк на несколько секунд. Затем до него дошла вторая часть сказанного Питером. – Новый вирус? Но это же катастрофа глобального масштаба! У меня внуки, и я до смерти боюсь за них. От этого страшного заболевания может перемереть половина человечества. Что делается, чтобы остановить его? Кто-нибудь мне скажет или нет?

Питер попытался его успокоить:

– Люди работают сутками напролет, профессор. Этими же исследованиями занималась и доктор Рассел.

– Исследованиями? Так, значит, вот как Софи заразилась!..

– Возможно. Именно это мы и хотим выяснить.

Лицо профессора прорезали озабоченные морщины.

– Просто не в силах пока представить, чем могу помочь, но постараюсь. Говорите, что вы хотели бы узнать.

Питер протянул ему листок бумаги с докладом.

– Это из Института тропических заболеваний имени принца Леопольда. Пожалуйста, прочтите и скажите нам, есть ли в нем что-то, связанное с исследованиями доктора Рассел в Принстоне. Занятия, экспедиции, собственно научные исследования, друзья. Любой факт, который вы сумеете вспомнить.

Профессор Ли кивнул. И начал читать. Читал он медленно, время от времени поднимал глаза от бумаги и задумчиво смотрел в потолок. Громко тикали старинные часы на камине. Вот он еще раз перечитал доклад. И еще.

И наконец, покачав головой, сказал:

– Не нашел ничего, что могло быть хоть как-то связано с ее работой или учебой. Ведь Софи занималась генетикой и, насколько мне известно, ни разу не ездила в экспедиции в Латинскую Америку. Жискур же никогда не учился в Принстоне, а Софи не училась в Европе. Просто не представляю, где они могли познакомиться. – Сложив губы трубочкой, он еще раз взглянул на доклад. Затем вдруг резко поднял голову. – Постойте-ка, кажется, припоминаю… Да, ездила. Еще в студенческие годы, когда была выпускницей. Но речь шла не о вирусах, это точно. – Он снова задумался, потом добавил: – Черт, никак не могу вспомнить точно. Но, кажется, она мельком упомянула об этом на одном неформальном сборище. – Он вздохнул: – Боюсь, что больше ничего не могу сказать.

Марти внимательно слушал доктора Ли. Даже сидя на таблетках, когда его блестящая мысль была заторможена, он все равно был умней и сообразительней девяноста восьми процентов людей, населяющих эту планету. Этот факт особенно раздражал Питера Хауэлла. И вот Марти, словно чтобы лишний раз доказать это, быстро спросил:

– А где она училась последний год?

Профессор поднял на него глаза:

– В Сиракузах. Но тогда биологию она не изучала. Так что все равно не вижу никакой связи между этой ее поездкой и Жискуром или его докладом.