— Хочу посмотреть в глаза этой Зарывайле. Пока просто посмотреть, а там…

— Прежде ты должна успокоиться. Рубить сплеча — занятие недостойное. Может, и нет никакой этой…

— Вот сейчас и узнаем. У Ильи все схвачено. Он ее быстро вычислит.

— И потом, в подобных случаях следует поступать цивилизованно — подать в суд, например. Если вообще следует обращать внимание на такую гнусность.

Вернулся Олег, включил зажигание. Машина резко тронулась с места. Зазвонил мобильный телефон:

— Алло! Илья! Что у тебя?.. Так… так… Ах вон оно что. Прекрасно! Ну этого следовало ожидать… Да, спасибо, дорогой. И еще. Какая там система?.. Поняла. Будь любезен, закажи пропуск Да, на меня и… — Она посмотрела на мать.

— Вера, я пойду с тобой.

— И на маму. Ладненько. Да, мы уже подъезжаем. Спасибо. Как всегда выручил. Да, перезвоню. Пока.

— И что он сказал? — Анна Федоровна вглядывалась в лицо дочери.

— Представляете, эта Влада Зарывайло оказалась мужеского полу. Илья сказал, что он специализируется на пасквилях. Из порядочных изданий его вышибли, а тут пригрели… в этой говенной газетенке.

— Вера, я понимаю твое возмущение, но прошу, выбирай выражения.

— Олег, езжай вон к тому подъезду. Крайнему. Жди нас в машине. Мама, пошли.

Им быстро выписали пропуска. На лифте они поднялись на четвертый этаж. Вера решительно открыла дверь с табличкой «По секрету всему свету». Редакция занимала пол-этажа. Большой зал был разбит на сектора. Рабочие места сотрудников отделены невысокими стеклянными перегородками.

— Добрый день, — Вера говорила громко, стараясь перекрыть стоящий в зале гул, — и где тут у вас господин Зарывайло? Он же Зашибайло! Загибайло! Заметайло!

— Вера, я же тебя просила.

Анна Федоровна молча кивала сотрудникам в знак приветствия. Они с интересом наблюдали за происходящим. Молодая журналистка выглянула из-за своей перегородки и пальцем показала на мужчину напротив.

— Ах, так, значит, это ты Заметайло?

Вера угрожающе двинулась на мужчину болезненного вида. Ему было лет сорок — сорок пять, маленькие усики придавали сходство с Гитлером.

— Я. — Он ухмыльнулся, гладя на Веру испуганно и заискивающе одновременно.

— Загибайло, он же Зашибайло! Я ж тебя сейчас зашибу, мразь! — Она ухватилась за концы его шарфа и резко дернула на себя. — А ну-ка пошли со мной!

— А куда?

Вера тянула его за шарф, двигаясь к выходу. Сотрудники, казалось, наблюдали за этой сценой с одобрением.

— Чего ты скалишься? Поговорить надо.

— О чем?

— А то ты сам не знаешь. А ну ползи за мной.

Вера выволокла мужчину на лестничную площадку. Дернула еще раз за шарф. От боли его лицо перекосилось. В следующий момент он, изловчившись, высвободился и стал пятиться к лестнице.

— Ты знаешь, кто я такая? — швырнув шарф ему в лицо, с вызовом спросила Вера.

— Знаю, у меня на вас целое досье.

— Тогда как же ты мог такое нацарапать?!

— Вера, — Анна Федоровна вышла на лестничную площадку, — отпусти этого господина.

Не слыша слов матери, Вера надвигалась на журналиста:

— Я ж тебя сейчас замету! За клевету! За явную клевету! Не веришь, гад? Ты считаешь, что мы зарабатываем на имени отца! А ты знаешь, что это было его предсмертное желание? А? Чтоб я открыла эту выставку. Ты знаешь это?

Журналист кивнул, нервно улыбнувшись.

— А знаешь ли ты, что я полгода назад купила эту галерею, особняк в центре Москвы? Знаешь, сколько это стоит? Кучу денег! За три дня на велосипеде не объедешь. Говори, кто заказал тебе эту статью! Это ж видно, что статья заказная. Кто дал тебе бабки? Говори!

— Вера, пощади меня, не говори на жаргоне, — взмолилась Анна Федоровна.

— А с такими по-другому нельзя. Ну, сколько тебе заплатили за эту мерзость? Сколько? Двести?

Глаза журналиста загорелись. Такой поворот разговора его явно устраивал больше.

— Триста.

— Я даю тебе триста пятьдесят. При условии, что ты назовешь имя заказчика. И не смей подсунуть мне липу. Я тогда с тобой по-другому поговорю.

— Четыреста, — нагло сказал он.

— Кошмар! — Анна Федоровна нажала на кнопку вызова лифта, но, передумав, стала спускаться по лестнице пешком. — Вера, я жду тебя на улице.

— Ну что, гнида, будешь говорить?

— Деньги вперед.

— Да подавись! — Вера отсчитала несколько купюр и швырнула ему в лицо.

— Кто именно, не знаю, — собирая деньги, начал журналист.