— Напротив, самое удачное, — уверенно возразила Лера. — Через три недели будет вскрыто Володенькино завещание. Так вот, я хочу, чтобы вы знали: у Владимира Григорьевича есть сын. И назвала я его в честь папеньки — Володей.

— Володя мне не изменял.

— Ха, ха, ха! — Лера встала с оттоманки, нарочито демонстративно подтянула чулок, подошла к зеркалу и стала поправлять волосы. — Блаженно верующая! Изменял! Он даже мне изменял. А я на тридцать лет его моложе. Такой уж он был человек. Мачо! Стопроцентный мужик! В последний раз я застукала его в мастерской… три года назад, за год до нашего с ним расставания. — Она обернулась и в упор посмотрела на Анну Федоровну. — Вот так, а вы говорите…

— Бред! Я не верю вам. Ни единому вашему слову.

— А хотите, я вам покажу свидетельство о рождении? Там черным по белому написано: Иваницкий Владимир Владимирович.

— Документы можно подделать. — Анна Федоровна защищалась до последнего, но пришло время наступать: — А чего вы добиваетесь? Зачем устроили этот бездарный фарс?

— Может, и от моего Олега, — с издевкой спросила Вера, — вы произвели на свет какого-нибудь потенциального наследничка?

— А хорошая мысль! — озорно подхватила Лера. — Замечательная идея!

— Дарю, — ядовито процедила Вера.

Зазвонил мобильный телефон. Собираясь с мыслями, Вера медленно поднесла трубку к уху:

— Алло. Да, Олег… Нет, ничего… успокойся… но поторопись.

— Хотите устроить нам очную ставку? — Лера подошла к оттоманке и взяла свою сумочку. — Нет, я не так жестока, как вы. Чего мужика ставить в дурацкое положение. Он и так у вас затюканный. Подай, принеси, убери. Думаете, Верочка, я не знаю, как пару лет назад вы запустили в него мраморной пепельницей? У него еще шрамик остался… маленький такой… на левом предплечье.

Стакан выскользнул из рук Веры, но не разбился, упав в густой ворс дорогого ковра.

— На счастье! — съехидничала Лера. — Нет, не будет у вас счастья, — с притворным сожалением констатировала она, — не разбился.

— Немедленно покиньте наш дом.

— Ухожу, ухожу. — Лера, не торопясь, двинулась к выходу.

— Ключи отдайте.

— Да пожалуйста. Но это полумеры. Может, у меня дубликат имеется. Неровен час, проникну к вам ночью и стащу чего-нибудь. Вот, к примеру, эту картиночку, «Девушку с копьем». Это Володечка с меня рисовал. Пятнадцать лет назад, правда. Я ведь, знаете ли, в молодости спортом увлекалась — метала копье.

Вера сжала кулаки.

— Да уберетесь вы отсюда наконец?!

— Ухожу, ухожу, ухожу домой к себе. — Напевая, Лера стала медленно спускаться по лестнице.

Мать и дочь молчали. Огонь в камине, несмотря на то что Вера вылила на него воду, потихоньку разгорелся вновь. Поленья потрескивали.

— Вера, Верочка, Анна Федоровна, — задыхаясь, в распахнутом пальто Олег стремительно вошел в каминную, — что случилось?!

— Ты разве никого не встретил сейчас на лестнице?

— Нет. А кого я должен был встретить? Вера, объясни, в чем дело?

— Верочка, я буду в спальне. — Анна Федоровна посмотрела на дочь, и ее сердце сжалось от боли.

— Вера, там уже все собрались. Каблуков даже приехал, — сообщил Олег.

Вера пристально посмотрела на мужа.

— Оказывается, ты изменил мне, радость моя.

— С кем?

— Так, значит, их было много? — Она подошла к стене, сняла картину и показала Олегу. — Вот с этой, например, девушкой с копьем.

— Погоди, Вера, это работа твоего отца.

— Да, это работа моего отца. Это и твоя работа. На пару поработали, кобели проклятые! Значит, так: вещички соберешь сам, не маленький. Я подаю на развод!

— Но послушай!.. Дай я тебе объясню…

— Что ты мне объяснишь?! Как ты изменяешь мне с любовницей моего отца?! Прямо Кафка какой-то… пополам с Фрейдом!

Из-за мороза желающих позировать было немного. Галина Васильевна решила: «Еще пару портретов — и домой». Это был предпоследний.

— Вы не замерзли? — Ее визави, юная милая девушка, с сочувствием смотрела на нее.

— Мне-то ничего, я тепло одета, а вот вы без шапки. Но потерпите еще чуть-чуть… Осталась самая малость…

Кавалер девушки, такой же юный и милый, как и его спутница, стоял за спиной художницы и нахваливал:

— Здорово у вас получается. Прямо один в один. Даже лучше. Кот, — призвал он к порядку девушку, — не шевелись, сама сейчас все увидишь.

— Вот, пожалуйста! — Галина Васильевна протянула портрет девушке.

— Какая прелесть!

— А я всегда тебе говорил, Катюш, что ты у меня прелесть! А ты не верила. Ну что, теперь убедилась? — Он взял из рук Кати портрет. — Пойду в плавание — возьму с собой.