— Нет. Столько энергии он собрал за тысячелетия. И сейчас мы используем этот макр.

— Как?

Через ментальную связь от русалки исходило удивление вперемешку с недоумением.

Я достал из кармана плавок свой миниатюрный нож, чьё лезвие было сделано из адамантия. Крайне прочный и очень дорогой материал. Но способен разрезать что угодно.

— Что ты собрался делать? — испугалась русалка, видя блеск от ножа.

От лезвия отражался свет моих магических шаров, что так и кружили над нашими головами.

— Если нельзя начертить схему на дне, то сделаю это на макре, — ответил я.

— Да ты с ума сошёл!

— Нет. На нём как раз хватит места для массового заклятия оледенения. Или ледяной сети. Пока решаю, с каким мы справимся быстрее.

— Да ты же его расколешь!

— Присмотрись, — я подозвал русалку к огромному макру. — Стенки толщиной сантиметров в десять. От моих царапок они не треснут.

— Но ты всё равно повредишь целостность макра, что может повлиять на баланс накопленной внутри энергии. Бывали случаи, что макры взрывались, стоило повредить оболочку.

М-да, если этот рванёт, то от этого водного мира ничего не останется. От целого мира! Как и от нас.

— Тогда уходите. А я останусь здесь.

— Мы тебя не оставим!

Всё это время Вика с непониманием смотрела на нас. И даже нахмурилась. Больше чем принимать отказы она не терпела быть в неведении. Поэтому вскоре встала между мной и русалкой, и жестом изобразила вопрос:

— Да что здесь происходит?

Я быстрыми жестами обрисовал свой план касательно макра и выразил опасения Мариссы. Вика лишь отмахнулась и всего двумя движениями руки ответила:

— Фигня это всё.

— С чего бы? — медленным жестом спросила у неё Марисса.

Русалка не привыкла к такому способу общения под водой. Ведь её народ использовал ментальную связь, что было куда удобнее. Но, к сожалению, это доступно не для всех людей.

Вика же ответила спешными движениями:

— Я была в музее макров. Там на них вырезали всё что угодно. А затем с рисунком или заклинанием продавали в несколько раз дороже.

— Видимо, магия наших миров слишком сильно отличается, — мысленно прокомментировала Марисса. — В моём мире такое считалось преступлением. Но в чём-то Вика права. Мы с тобой используем совершенно разные руны.

Сестра не оценила заминку на мысленные переговоры и яростно зажестикулировала:

— Давай скорее, я уже проголодалась!

В ответ я усмехнулся одними уголками губ.

— Возвращайся домой. Заберёшь нас часов через пять, — движениями рук указал я.

— И пропустить оледенение мира? — Вика развела руками и вытаращила на меня глаза. — Нет, я остаюсь.

— Тогда не ной, — на языке жестов попросил я.

Сестра кивнула.

— Контролируй свет, теперь я не буду тратить на него свою ману. Иначе её может не хватить для активации рунной схемы на макре, — мысленно отдал указание русалке.

И в тот же миг мои магические шары растворились в толще воды. А на теле русалки зажглись ярко-голубые руны. Они сияли так ярко, что за ними не было видно девушку. На мгновение я засмотрелся, но потом свет стал резать глаза, и пришлось отвести взгляд.

Как и ожидалось, работа предстояла кропотливая. Поверхность макра с трудом поддавалась лезвию моего ножа. Так что не представляю, как его вообще можно расколоть с помощью физической силы. А вот с помощью магии мы вытянем из него всю энергию.

Через час одна из поверхностей шестигранника заполнилась рунами, и я перешёл на следующую. Рисунок чертил мелкий, но размер рун значения не имел, только правильность их начертания, а в этом привык не допускать косяков. Но всё равно имел привычку постоянно за собой проверять.

А то один раз в прошлой жизни понадеялся на опыт, не проверил, и моя схема вместо того, чтобы избавить деревню от проклятья некромантов, просто взорвалась. Целители тогда долго отращивали мне новые пальцы, поэтому тот случай помню до сих пор.

Я уложил всю схему для массового заклинания в четыре грани. Это было именно заклинание, которое должна была активировать родовая магия, а не сила проклятий.

— Готово, — мысленно сказал я Мариссе и вернул нож в карман.

После такой работы ему точно потребуется заточка. Хотя считается, что оружие из адамантия не тупится. Просто никто не пытается использовать его на макре, оставшемся после бога. Или недобога.

Ведь у других убитых мной божеств макров не было. Их энергия не скапливалась в одной точке, как у монстров, а струилась по телу. Возможно, этот переход и считается тем, что люди называют превращением в бога.