Ферона взглянула на меня и расхохоталась. Я обиженно закудахтал. Неужели она не понимает, кому обязана спасением?

– Смех! – прошептал Пило. – Настоящий смех! Теперь мы можем покинуть это скучное поместье! Назад, в чудесную Голоадию! Я всегда говорил, что старые шутки – самые лучшие!

С этими словами привидение исчезло. И все остальные исчадия Голоадии тоже.

Длительное молчание было прервано взволнованным кудахтаньем Греты. Я обернулся посмотреть на курочку и заметил, что у меня на руках больше нет перьев. Судя по тому, что оставила Грета на полу своей клетки, ничего волшебного в ней больше не осталось.

– Вот чем все кончилось! – захныкала Дама Сниггет.

– Вы скучали без меня? – осведомился лысый господин.

– Я так понимаю, что вы и есть дядя, – обратился к нему Эбенезум, от души высморкавшись.

– А вы-то кто будете? – ответил тот вопросом на вопрос. – Снигги, ты что, наняла еще слуг? – Он разглядывал расшитые серебром одежды Эбенезума. – Или… Постойте-ка, сударь, а что, собственно, вы делаете в моем доме с моей женой?

– Да уж… – проворчал Эбенезум. Он нагнулся за нашим мешком, валявшимся среди раскиданных в беспорядке клеток, и бросил его мне. Решительной походкой волшебника он вышел вон из комнаты.

Я рискнул в последний раз взглянуть на прелестную Ферону, но нет, она была потеряна для меня. Она рыдала над коричневой кучкой, которая еще час назад была бы кучкой золота.

– Вы заплатите за это! – верещала Дама Сниггет вдогонку моему учителю. – Так поступать неприлично!

– Хватит заниматься ерундой! – проворчал волшебник, когда мы наконец вышли из дома. – Пропади оно пропадом, все их золото! – Он кивком указал на приближавшегося к нам человека в одежде странствующего монаха. – Лучше бы нам использовать наше волшебство, чтобы помогать странникам, о которых болтала эта девчонка.

– Совершенно с вами согласен. – Монах откинул с лица капюшон и улыбнулся. Даже при том, что голова его была обрита, я легко узнал Борка. – Решил, что пора как-то изменить жизнь, – сказал он в ответ на наши вопросительные взгляды. – Жить тихо, вдали от суеты и соблазнов материального мира. Кроме того, – он с удовольствием пощупал свой рукав, – на этой работе выдают такую славную добротную одежду!

Брат Борк решил пройти с нами некоторую часть пути. Эбенезум вкратце обрисовал, что должно было, по его мнению, произойти в доме после нашего ухода.

– Вы гораздо благочестивее меня, – сказал Борк. – Вы сняли заклятие, вы использовали свое последнее лекарство от болезни и после всего этого покинули дом, даже не взяв за свои труды никакой платы.

– Не совсем так, – ответил Эбенезум. Он пошарил среди наших вещей и что-то вытащил двумя пальцами. Раздалось кудахтанье.

– Курица? – удивился Борк.

– Обед, – поправил Эбенезум. – Присоединитесь к нам?

Мне сделалось не по себе. Честно говоря, обед из курицы не особенно меня прельщал. И в этом не было ничего удивительного, учитывая, через что я недавно прошел. Нет, нет, спасибо, курицы я не хочу! С меня вполне хватит мешочка сухой кукурузы, который я прихватил с собой. Забавно, я никогда раньше не подозревал, какой невероятно вкусной может быть сухая кукуруза.

Мы были уже за пределами поместья, и путь наш лежал в Вушту. Само собой разумеется, не прошло и нескольких минут, как нас вновь атаковала банда наемных убийц.

Нет, это уж было слишком. Тюк на спине согнул меня в три погибели. По-моему, он стал как минимум вчетверо тяжелее. Всякий раз, как я опирался на посох, он гнулся. Казалось, еще немного – и хрустнет. Я еле волочил ноги, спотыкаясь обо все корни и камни на тропинке, по которой мы двигались, если, конечно, это можно было назвать тропинкой. За время нашего медленного и усталого бегства мы изрядно отклонились от большой дороги и теперь очутились здесь, на заросшей тропке, от которой давно отказались даже лесные звери.

Каким бы усталым я себя ни чувствовал, Эбенезум, безусловно, был гораздо больше утомлен. Он шел сгорбившись и низко опустив голову. Его походка утратила гордую стремительность, подобающую поступи волшебника. Он плелся вперед, прихрамывая.

Когда мы уходили от Дамы Сниггет, разрешив ее куриные проблемы, учитель еще держался бодро. Слабость, как побочное действие трав, не проявлялась. Он оживленно заговорил о своем скором излечении, особенно воодушевившись, когда мы собрали еще некоторое количество целебного сырья.