– Неудивительно, что вы закутали его в этот плащ!

Я оглянулся и увидел, что Эбенезум стоит как раз у того поворота, за которым скрылись Снаркс и Хендрик. Волшебник высморкался.

– Да, – печально подтвердил Химат. – Да простит его Плауг в Меру Возвышенный. Иногда Снаркс доводит до белого каления даже такого терпеливого отшельника, как я. Представляете, однажды он сказал, что мне надо поменьше размахивать руками… А уж что он наговорил о моей улыбке и стрижке! – Отшельник смущенно кашлянул. – В общем, я решил, что глухой плащ все-таки гуманнее удавки.

– Ну это смотря на чей вкус! – со знанием дела возразил Киллер.

Эбенезум зевнул:

– Теперь, когда страсти улеглись, пойду-ка я еще посплю. – Он посмотрел на Химата, нахмурив свои пушистые брови. – Тут у вас очень трудно заснуть. Надеюсь, это отразится на счете за проживание.

Отшельник помотал бритой головой:

– Уверяю вас, это из ряда вон выходящий случай. А вообще, наша лачуга – самое тихое место на свете. Сочетание лесной свежести и тишины с различными новинками, прихваченными Снарксом из Голоадии. Эффект потрясающий. Вот погодите! Вечером так развлечетесь!

– Мне бы хотелось развлечься прямо сейчас, – сказал Киллер. – Вы не покажете мне, как выйти в лес?

– О, разумеется! Следуйте за мной! – Отшельник почти бегом припустил по коридору.

– Я всегда чувствую себя лучше после того, как задушу кого-нибудь, – пояснил Киллер, уходя вслед за пыхтящим Химатом.

Выждав, когда они отойдут подальше, Эбенезум сказал:

– Скорее, Вунт, мы должны найти Хендрика и утихомирить его, пока он не пришиб Снаркса. В ближайшее время нам очень пригодится демон, говорящий только правду, правду и ничего, кроме правды.

– В ближайшее время? – удивился я. – Вы имеете в виду Вушту?

Волшебник отрицательно покачал головой:

– Нет. Прежде чем о Вуште толковать, нам надо еще пережить сегодняшнюю ночь. – Он несколько раз дернул себя за бороду. – Вунтвор, я должен поспать. Хотя болезнь и не дает мне колдовать, но интуиция волшебника все же при мне. И она как-никак сохранила нам жизнь в наших странствиях. Так вот, она мне подсказывает: надо приготовиться к тому, что сегодняшней ночью никто из нас спать не будет. А теперь иди искать Хендрика!

Я побежал по коридору, вслушиваясь, не раздастся ли бас рыцаря и удары Головолома, сокрушающего в большей мере каменные стены, чем демонов.

Грохот был страшный. Три мощных сокрушительных удара и дикий вопль.

– Пр-ро-ок…

И на фоне всего этого хаоса слышался совершенно спокойный голос. В паузах между ударами и криками мне удалось даже различить обрывки фраз:

– Знаете, если бы вы держали вашу клюшку несколько… Вы бы передохнули, а то вы совсем… Это прекрасная диета, даром что из Голоадии…

Удары и крики смолкли. Я затаился и осторожно заглянул за угол.

Хендрик сидел на полу, привалившись всем своим громоздким телом к стене. Казалось, он смотрит сквозь меня, куда-то далеко-далеко.

– Д-д-да-а, – прошептал он чуть слышно.

Снаркс неодобрительно покачал головой.

– Ваш друг расстроился, – спокойно сообщил он. – Если бы он минутку посидел спокойно и выслушал меня, до него бы, возможно, дошло, что я вовсе не желаю ему зла. Но эти силачи и великаны! Чуть что, сразу в атаку! Естественно, они быстро выдыхаются. Жаль.

Огромный живот Хендрика колыхался, как желе. Вдруг рыцарь с грохотом повалился на пол. Я подбежал к нему. Казалось, он без сознания, и вскоре послышался храп.

– Упорный! – сказал Снаркс, потирая свои зеленые ручки. – Ах, если бы он видел себя со стороны!

Я устало подошел к коротышке демону, держа свой посох наготове.

– Что тебе нужно? – спросил я.

Демон вздохнул:

– То же, что и всякому. Немного любви, уважение ближних. Может быть, совершить что-нибудь особенное за свое краткое существование. Первого и второго, боюсь, мне уже не видать. Из-за моей повышенной правдивости никто не хочет со мной дружить. Ну что вы так вцепились в свой посох? Я совершенно неопасен. Кажется, вы меня меньше боялись, пока мое лицо было закрыто капюшоном?