– Да уж, – тихо сказал Эбенезум. – Так значит, вы заплатили Урфу за то, что он заказал вам убить трех человек?

– Ну да, таковы условия нашего контракта. – Уголки рта Киллера скорбно опустились. – А что, разве это не так делается? Вы хотите сказать… – Он нахмурился и глубоко задумался, потом расстроенно топнул ногой. Комната содрогнулась. – Откуда мне было знать? Курс обучения уже подходил к концу. Можно же и недоучить кое-чего напоследок, верно? Я знаю все правила, только со сложением и вычитанием у меня путаница. Я плачу ему, он платит мне, какая разница! Контракт есть контракт. Вся эта торговля не имеет ничего общего с моим призванием!

И Киллер в сердцах ударил кулаком в потолок. На потолке остались вмятины от костяшек его пальцев.

– Здесь тесно, – сказал Киллер. – Вернусь к обеду, – и вышел вон.

Подождав, когда Киллер отойдет подальше, я осведомился у волшебника, что же он задумал.

– Есть несколько видов проблем, Вунтвор, – ответил Эбенезум. – Есть маленькие, которые случаются каждый день. С ними легко справиться. Есть проблемы побольше. Чтобы разрешить их, надо подумать и составить план. И наконец, бывают проблемы столь огромные, что единственный путь с ними справиться – это совершенно не обращать на них внимания и спокойно заниматься другими делами. Наш друг Киллер – проблема именно из этой категории.

Как он мог быть так спокоен?

– Но разве мы не должны бежать как можно скорее?

– Если мы убежим, он тут же поймет, кто мы. Нам безопаснее быть его друзьями. Дело в том, что мне известно о его секте больше, чем он думает. Их еще называют Урр-ахт.

– Урр-ахт?

Эбенезум кивнул:

– Да, это звуки, которые обычно издает жертва, завидев убийцу. Собственно, это последнее, что она, жертва, произносит.

– Урр-ахт, – повторил я. Слово застряло у меня в горле ледяным комком.

– Очень квалифицированные убийцы, хорошо обученные, искушенные в делах душегубства. Они до конца отдают себя своей профессии, так что в их жизни больше ничему не остается места.

Я взвесил слова учителя:

– Вы имеете в виду, что они все… слабоумные?

– Ну, не более слабоумные, чем, например, папоротник. Или кристалл кварца. То есть в общем, конечно, да, слабоумные. В чужих ботинках своих ног не узнают. И пока мы ведем себя как не внушающая подозрений пара, а не как беглая троица, на которую нацелен Киллер, мы, я думаю, будем в полной безопасности.

Комната опять содрогнулась.

– Кроме того, – продолжил Эбенезум, – жизнь не так предсказуема, как наш наемный убийца.

Я весь сжался, ожидая большого землетрясения. Но комната сотрясалась совсем по-другому. Это не было похоже на ту дрожь, что мы ощущали последние несколько дней. Толчки теперь стали ритмичными, как будто кто-то целенаправленно пробивал стены. И еще, издалека послышался голос. Он без конца повторял одно и то же слово.

Я не сразу узнал это слово, но, узнав, мгновенно вспомнил и голос. Этот глубокий загробный голос, который отдавался в ушах:

– Проклятие! Проклятие! Проклятие!

Заслышав далекие, как бы придушенные крики рыцаря, мы с учителем переглянулись. Значит, и Хендрик здесь квартирует! А что, если он нарвется на Дилера Смерти? Особой тонкостью, ни в прямом, ни в переносном смысле, рыцарь никогда не отличался. А что, если он даст и далее повод Киллеру представить нас троих вместе? В конце концов, даже убийца из славной секты «Урр-ахт» не может быть глуп настолько, чтобы не понять, что к чему.

– Пр-роклятие!

Эбенезум тяжело вздохнул. Глаза его были все еще затуманены усталостью.

– Вунтвор, – прошептал он, – иди посмотри, что можно сделать.

И Эбенезум тяжело опустился на пол. Я вышел из комнаты. Мне предстояло найти рыцаря и утихомирить его.

– Пр-ро-оклятие!

О, больше всего на свете я хотел, чтобы Киллер набрел в лесу на целое стадо диких кабанов и не вернулся обратно, пока всех их не передушит! Честно говоря, Хендрик не мог бы лучше обнаружить свое присутствие, даже если бы он нарисовал в коридоре стрелки к своей комнате. Рыцарь крикнул еще раз, и звук задрожал в гулких стенах. Что это он так разорался?