— Кто это такой? — спросил я, когда мы отошли чуть поодаль. — Что он имел в виду?

— Знакомый. Торговец зерном, — буркнул Эйрик.

— А про удачу он что говорил? — спросил я.

— Неважно, — мрачно ответил Эйрик, и я понял, что за этим кроется нечто большее, но настаивать на ответе не стал.

Небольшой рейд по местным питейным заведениям и блиц-опрос показал нам, что сыновья Рагнара сейчас здесь, на острове. Не все из них, но как минимум Хальвдан и Ивар сейчас тут, и мы могли бы увидеть их корабли среди прочих. На отдельном причале, конечно, но всё равно. Теперь вопрос стоял в том, как к ним попасть. В конце концов, они были конунгами и сыновьями конунга, а мы — простыми норвежскими моряками.

Конечно, новость, которую мы несли, могла открыть любые двери, но важно было правильно ей распорядиться. Так что мы смело отправились к длинному дому Лодброксонов, а я тем временем продумывал нить будущего разговора в голове, понимая, что скорее всего, разговор пойдёт не по плану.

Нас, разумеется, остановила встревоженная охрана, едва мы приблизились ко двору. Полторы дюжины вооружённых викингов кого угодно заставят насторожиться, даже себе подобных.

— Здесь не принимают гостей, — сказал охранник, преградивший нам путь.

— Передай уважаемым хозяевам, что мы принесли известия об их батюшке, — сказал я прежде, чем слово взяли Гуннстейн или Торбьерн.

Мы не договаривались специально о том, кто будет говорить, но раз уж это была моя идея прибыть сюда, то я и упражнялся теперь в красноречии. Хотя Торбьерн всё порывался изумить сыновей Рагнара своей поэзией, поразить их новой сагой о гибели Лодброка, но нам всё-таки удалось его отговорить. С трудом, но удалось.

— Ждите здесь, — сказал охранник.

Укреплённый двор, практически крепость, был обнесён частоколом из вкопанных вертикально брёвен, за которым виднелись крыши. Длинный дом для общих собраний и пирушек, конюшни, мастерские, сараи. Роскошное поместье уважаемых людей, это было заметно с первого взгляда.

Мои спутники почему-то изрядно нервничали, переминаясь с ноги на ногу перед воротами. Один только я оставался спокоен и хладнокровен. Я пришёл сюда, чтобы исполнить то, что должен исполнить. Я представлял себе, как это будет, пока мы добирались сюда, на Сьёланд, хотя особых надежд не питал. Благодарность власть имущих вещь своеобразная и эфемерная.

Наконец, привратник вернулся к нам, ещё раз окинул всех нас хмурым задумчивым взглядом.

— Не знаю, что на них нашло, но вам дозволено пройти, — сказал он. — Только оружие придётся сдать.

— Просто нас ведёт судьба, — пожал плечами я.

С требованием сдать оружие никто спорить не стал, в пиршественные залы вообще не принято было проносить мечи и топоры. Нередко случались пьяные драки, и для того, чтобы они не перерастали в кровавую баню, ничего серьёзнее столового ножа иметь при себе не разрешалось. Техника безопасности, в прямом смысле написанная кровью.

И спустя несколько минут мы вступили под крышу длинного дома Лодброксонов, в мягкий полумрак, разгоняемый светом свечей, лучин и горящего очага. Войти оказалось проще, чем казалось на первый взгляд. Теперь осталось выйти отсюда целыми и невредимыми. И, учитывая, что я задумал, шансы у нас были пятьдесят на пятьдесят.

В зале сидело на удивление много народа, за длинными столами люди пили эль, играли в хнефатафл* и просто общались. Царила атмосфера расслабленного веселья, дружинники Рагнарсонов наслаждались редкими минутами спокойствия, которое я сейчас собирался нарушить.

Охранник провёл нас к очагу, под светлые очи братьев Рагнарсонов. Четверо взрослых мужчин, опытные и умелые воины, выжидающе смотрели на нас, и от каждого их движения сквозило затаённой опасностью, так, что я понял, одно неверное движение или слово, и мы расстанемся с жизнями прямо здесь же.

Все четверо нацепили на себя маски показного равнодушия. Старший, видимо, Хальвдан, ворошил угольки в очаге. Удивительно худой и жилистый норманн с бородой, заплетённой в светлую косицу, похоже, Ивар. Человек с холодным пронизывающим взглядом, в глазах которого не видно радужки, получается, Сигурд Змееглазый. А этот здоровяк, подкидывающий на ладони нож, значит, Убба. Нет только старшего, Бьерна Железнобокого, но этот бродяга не вылезал из виков, годами не появляясь в родных землях.

Я вдруг почувствовал, как их взгляды пригвоздили меня к месту, а в глотке мгновенно пересохло. Все заготовленные заранее слова вылетели из головы в тот же момент, и я решил импровизировать. Главное начать, а там уже кривая выведет.

— Приветствую сыновей Рагнара, — сказал я и тут же заметил, как нахмурились Хальвдан и Сигурд.

Все они из кожи вон лезли, чтобы превзойти славу отца, и совершили уже немало славных деяний, многие из которых войдут в легенды, и не будь их отцом Рагнар Лодброк, их запомнили бы по их собственным делам. А так они до сих пор оставались для всех всего лишь сыновьями Рагнара, и я им невольно об этом напомнил. Не самое удачное начало разговора.

Весь остальной шум тут же смолк, люди в зале притихли, повернулись к нам, и я вдруг почувствовал себя в центре внимания, под софитами и камерами.