— Мы принесли вам новости. О вашем отце, — продолжил я.

Ивар хмыкнул, Убба широко зевнул.

— Говори, — произнёс Сигурд.

Я вспомнил сцену из сериала, который смотрел когда-то давным-давно. Яму, заполненную змеями и человека в ней, истерзанного пытками, но несломленного.

— Как захрюкали бы поросята, узнай они о гибели старого кабана? — громко произнёс я.

Тишина стала настолько густой, что её можно было резать ножом. Братья молча приподнялись со своих мест, Убба указал остриём ножа на меня.

— Говори, — хрипло сказал он.

Я решил больше не испытывать судьбу и не играть с огнём.

— Его драккары выбросило на скалы у берегов Нортумбрии, — начал я, в очередной раз пересказывая эту историю, успевшую уже обрасти подробностями и домыслами.

Рагнарсоны слушали молча, внимательно.Как и все остальные их дружинники.

— Король Элла взял его в плен, — продолжил я. — А его церковники в Йорвике бросили его в змеиную яму.

— Без меча в руке… — пробормотал Хальвдан.

Мои соратники зашептались за моей спиной, они-то ничего подобного не знали, да и я таких подробностей знать не мог. Мы видели только самое начало этой истории. Но так и рождаются легенды. Из домыслов и предположений.

— Кто говорит твоими устами? Кто научил тебя этим словам? — спросил вдруг Сигурд. — Ситрик? Гутрум? Осберт?

Змееглазый пристально смотрел на меня, не отрывая своего страшного взгляда. Я почувствовал себя бандерлогом перед удавом Каа, но сумел взять себя в руки.

— Никто, — сказал я.

— Поросята, значит… Да, отец мог такое сказать, — сказал Ивар. — Он боролся до конца?

— Да, — сказал я.

— Столь славный конунг и без оружия попал бы в Вальхаллу, — заключил Ивар. — Значит, когда-нибудь мы с ним увидимся там.

Братья медленно переглянулись, все четверо, будто бы общаясь друг с другом без слов. Убба снова подкинул нож на ладони, поглядел на меня, словно примеряясь, куда ловчее его всадить.

— Месть священна, — сказал Ивар. — И мы отомстим.

— Принесём на их земли страх, — сказал Хальвдан.

— Сотрём Нортумбрию с лица земли, — прорычал Убба.

— Клянёмся, — сказал Сигурд, и все остальные повторили за ним.

Я услышал в зале хриплый каркающий смех, смутно знакомый, но люди в зале одобрительно загудели и заглушили его. Все хирдманны, капитаны, кормчие, ярлы и хёвдинги жаждали теперь только одного — вторгнуться в пределы Англии и помочь Лодброксонам отомстить, и никто не стеснялся выражать своих чувств. Люди выкрикивали с мест, громко клялись, кто-то даже плакал, поминая старого конунга, ветераны прежних походов вспоминали славные деньки в компании Рагнара, и только слуги и рабы, невидимыми тенями семенящие вдоль стен, прятали улыбки.

— А сейчас, — сказал Сигурд. — Помянем отца. Так, чтобы он, глядя на нас из Вальхаллы, завидовал, что сейчас не с нами!

Приветственный гул в зале стал ещё громче, трэллей немедленно отправили за элем и мёдом. Для нашей команды, всё ещё ошарашенной моей выходкой, освободили место за одним из столов, вместе с дружинниками Ивара. Меня же вновь позвали к Рагнарсонам, но не для того, чтобы пить, а для того, чтобы расспросить ещё. Отказывать таким людям смертельно опасно, и я вернулся к ним.

— Вы были в Англии, — сказал Хальвдан. — С кем?

— Нас вёл Кетиль Стрела, — сказал я, надеясь, что это имя им известно. — Он погиб там же.

— Я немного знал его, — кивнул Ивар. — Из Трандхейм-фьорда, так? Как тебя зовут, парень?

— Бранд Храфнссон, — представился я.

— И чего ты хочешь, Бранд Храфнссон? — холодно произнёс Сигурд. — Наверняка ты явился не просто так. А новость всё равно до нас дошла бы, не с тобой, так с кем-нибудь другим.

Я посмотрел на всех четверых. Белая шёлковая рубаха Хальвдана стоила как урожай целой деревни, золотые и серебряные браслеты на руках каждого сразу показывали, насколько богаты братья. Они наверняка ждали, что я буду просить награды.

— Позвольте мне присоединиться к вашей армии, — сказал я. — Мне и моим друзьям.

Ивар вдруг рассмеялся в голос.

— Мы кинем клич по всему северу, — сказал он. — Любому свободному мужчине или юноше будет дозволено к нам присоединиться.

— Другой награды мне не надо, — сказал я. — Только возможность заработать себе честь и славу.

— Достойный ответ, — сказал Хальвдан, снимая с руки золотой браслет. — И всё же, возьми.

Он бросил браслет мне, а следом за ним то же самое сделали и остальные братья. Золото блеснуло жёлтым в полумраке, и я благодарно кивнул, надевая на руку все четыре браслета, которые пришлось немного согнуть, чтобы они не спадали с запястья. Этого хватит и на припасы для «Морского сокола», и на его ремонт, и на то, чтобы собрать новую команду. И ещё даже останется.