Марк сделал шаг ей навстречу, потом другой и, наконец, ворвался в кухню, словно вихрь и стиснул Джейн в своих объятиях так, что она задохнулась.

– Боже, Боже, Боже… – шептал он. – Боже, это чудо…

– Да, Марк, это чудо, – отстранилась сестра.

Я подошла к ней, погладила по плечу и быстро направилась к выходу.

– Ты куда, Джордан?

– Мне надо кое с кем поговорить.

– Подожди!

Я замерла на пороге. Джейн долго смотрела на меня, потом губы ее беззвучно шевельнулись, и я поняла, что она сказала спасибо…

На протяжении многих месяцев Джейн будто и не жила вовсе, окруженная заботами человека, который спас ей жизнь, но заключил в золоченую клетку. Все это время я пыталась забыться, но ежедневно и еженощно терзалась сознанием своей вины и болью понесенной утраты. Я словно двигалась в темном туннеле со своей вездесущей камерой на шее, одинокая и мрачная, бесстрастно фиксируя на пленку видения, являвшиеся мне из вечной тьмы. Собственно, я жила так всю свою сознательную жизнь – сколько себя помнила. Но сегодня…

Сегодня я наконец выйду на свет.

Джон ждал меня у машины. Едва я показалась на крыльце, он обратил на меня пристальный взгляд, пытаясь понять, как нас встретили в доме Лакуров. Я молча подошла к нему, взяла за руки и, приподнявшись на цыпочки, коснулась губ легким поцелуем.

– Пришла за подмогой? – спросил он.

– Нет, им сейчас не стоит мешать.

– Тогда куда мы отправимся?

– Куда-нибудь, где нам тоже никто не помешает.

Он улыбнулся и крепко меня обнял.

– Все позади, Джон, пора возвращаться к жизни!

– Знаешь, – отозвался он. – Я с тобой совершенно согласен.