Шрифт:
Клод осмотрелся вокруг взглядом, выискивающим ту, которая предназначена ему. И подумал, что уже завтра на студии кастинг его экранных жен. В том смысле, что будут искать среди актрис ту, что будет больше похожа на Жиз. Об этом сообщил ему режиссер Заславский по электронной почте. Но тогда же Клод решил, что среди этих дам и девиц он точно не станет делать свой выбор. Не наступать два раза на одни и те же грабли разумно.
На выходе Клод столкнулся с Игорем Заславским. Тот был в яркой шапке с помпоном. Стареющий мальчик… Они обнялись, как родные.
– Поедем к нам, жена прислала СМС, что приготовила ужин. Второй раз за семейную жизнь, – не без ревности уточнил режиссер, – Ты ей, видать, понравился. Она у меня влюбчивая. Но меня не бросит. Потому что правда любит…кино. – Уточнение сделало честь его уму.
Пока мужчины шли на стоянку машин, где стоял джип режиссера, куда он мог, казалось, поместиться стоя. Клод жадно втягивал по дороге в ноздри морозный воздух. При всем своем загаре, он больше походил на былинного русского богатыря, чем те, что на картине Васнецова. Потому что в этот момент он чувствовал себя героем. Будущим героем саги о любви, в которой больше не будет места ошибкам и даже опечаткам.
Дом режиссера оказался комфортабельным особняком в каком-то загородном поселке. Его названием, похоже, послужила Перестройка.
А жена Игоря – Марианна, вышедшая навстречу гостю в алых туфлях на каблуках и в розовом шифоне, совсем не вязалась с прохладной гулкостью огромных помещений дома.
Интерьер вокруг поражал стильностью, но напоминал шоу-рум, а не жилище.
Но ужин и вправду ждал в духовке, поставленной в режим ожидания. Это были равиоли, которые тут назывались пельменями.
Блондинка с блуждающей улыбкой на лице поставила блюдо с ним на стол, но не посредине, а ближе к Клоду, низко наклонившись и вывалив богатое содержание декольте на обозрение гостя, котором резко стало не до пельменей…
Что бы Клод не думал о женщинах после своего брака, но основной инстинкт не отключается, похоже, ни от чего.
В комнате при этом присутствовал и сам Игорь Заславский, успевший снять с себя пальто с шапкой. И лицо его закаменело от какой-то никогда не проходящей горечи.
– У меня это все в прошлом, – вдруг обрадовался он, – Больше никогда не буду опозорен вздорной бабой с бешенством матки! И уж тем более не стану портить отношения с работодателем из-за шлюхи, которая любит…кино.
Казалось по ощущению, что ужин прошел в неловком молчании мужчин. А вот блондинка не умолкала. И голос у нее был музыкальным. Но Клоду было так мучительно скучно, то ли от холода в комнате, который не мог развеять камин, то ли от банальности всего происходящего.
Зевали и Ангелы, покачивающиеся, как куры на насесте на массивных гардинах для портьер.
Ангел Клода кивнув двум другим участникам трапезы, прощаясь, хрустнув крыльями и потянувшись.
Его подопечный как раз встал из-за стола и расшаркивался с хозяевами, дескать, не спал в самолете, завтра рано вставать.
– Да, мне казалось, что вы вот – вот задремлите, милейший, – обрадовано сказал Игорь, которому тоже было не весело этим вечером, когда предстояло оградить гостя от посягательств на его член собственной благоверной. Она тоже вскочила, собираясь показать гостю его комнату. Но муж рявкнул зло:
– Нет уж, я сам. Нам еще надо потолковать про завтрашний день. Послезавтра уже начинаются съемки первых эпизодов. Ну а завтра утвердим актеров и каскадеров.
– Как, уже, – даже растерялся Клод, – Но ведь я еще не видел сценарий.
– А он и не написан еще даже на треть. Но мы начнем снимать, а вы будете консультировать сценаристов по ходу. Я вам такую переводчицу с английского подыскал – с ума сойдете. Завтра увидите ее в постельной сцене: снимаем ее фигуру, как у исполнительницы главной роли. Та-то ни грудями, ни попою не вышла.